Именно поэтому моё тело излечивалось настолько медленно, а попытка подняться отозвалась мощным приступом боли, из-за которого я заскрежетал зубами.
Перевернувшись на спину, я подставил лицо капающим каплям дождя и, сконцентрировавшись, воспроизвёл особый узор. Не требующий большого объёма силы, но позволяющий установить связь с маяком ближайшего форпоста. И если иные Стражи Эгиды могли лишь позвать на помощь, либо передать сигнал об опасности, то я был в состоянии объявить общую тревогу.
Что и собирался прямо сейчас сделать. После чего дождаться помощи, одновременно придя в себя, и разобраться с мятежом. Пусть я сейчас чуть сильнее юного новобранца, но всё ещё остаюсь Претором Корпуса. Легионы выполнят мой приказ.
О том, что форпост этого мира тоже может быть под контролем заговорщиков, я, естественно, подумал. Но отправленный мной сигнал должен быть поднять тревогу во всех Легионах. Добравшись до самых отдалённых уголков.
Могу поспорить, спустя полчаса здесь будет целая толпа высших чинов, в сопровождении их лучших воинов. Надо быть полным идиотом, чтобы убить меня при таких обстоятельствах. Единственное, на что могли рассчитывать заговорщики — ложь и обман. Выступи они в открытую — их сомнут, даже если я к тому моменту буду мёртв.
Все эти мысли были абсолютно верными. Более того — на момент мне показалось, что у врагов нет шансов. А потом пришло осознание одного, очень простого факта — я не чувствовал ни единого маяка.
Еще мгновение полежав, я хрипло засмеялся. Грязные порождения Пустоты сделали всё наверняка. Закинули меня в дикий мир. Куда-то за пределы изведанной территории. Не знаю, где и как они взяли его координаты, но факт оставался неоспоримым — дорога сюда проторена не была. Иначе я бы точно поймал сигнал маяка.
Оборвав, пропитанный яростью, смех, я сосредоточился на остатках своей Изначальной силы. Пусть быстро решить проблему не вышло, но я всё ещё оставался Первым Стражем, давшим присягу. А из всякого дикого мира можно найти выход. Нужно лишь правильно искать. И подобрать нужный ключ.
Не сразу, но у меня получилось слить разрозненные кусочки своей мощи в единое целое. Сложить цельное основание столпа. И пусть оно светилось совсем тускло, теперь мои возможности оказались чуть больше. Как минимум, вышло почти сразу восстановить повреждённое тело.
Да, это произошло не само по себе — понадобилось использовать специальный узор, как рядовому легионеру. Тем не менее, задача была выполнена — я мог свободно двигаться.
Поднявшись на ноги, я осмотрелся. Как и следовало ожидать — безрезультатно. Сложно что-то понять, если вокруг ночь, ты в незнакомом лесу, а сверху льёт дождь.
Поняв, что мне нужна помощь, прикрыл глаза, изучая пространство вокруг тонкими щупами силы. Наконец обнаружил искомое и через пару секунд в небо взмыл маленький комочек энергии. Эйдос лесной птицы, что погибла здесь пару недель назад, съеденная ястребом.
В этом был Талант моего самого первого столпа — управление эйдосами животных. Душ у них не было, но вот жизненная энергия имелась. Так что после смерти оставался своего рода слепок. Который я мог пробудить, подчинить себе и использовать. Что особенно удобно — расходуя при этом не свой резерв, а мощь самого эйдоса.
Конкретно у этой птицы, энергии было совсем немного. Стоило ей отлететь на пару сотен шагов, как связующая нас нить истончилась настолько, что я едва чувствовал своего разведчика. Но, как тут же выяснилось, этого было вполне достаточно — птица успела заметить опушку.
А если я не ошибся, то перед тем, как связь разорвалась окончательно, она обнаружила ещё и что-то, напоминающее дорогу. Хотя уверен не был — блесни та молния секундой раньше, вышло бы рассмотреть всё более чётко.
В любом случае, я двинулся в выбранном направлении. Приводя мысли в порядок и пытаясь сфокусироваться на новых задачах. Наверное, окажись на моём месте кто-то иной, он бы выбрал одну из крайностей — гнев, апатию, панику, страх. Естественно, все эти чувства мне тоже были знакомы.
Несмотря на долгий срок жизни, человеком я быть не перестал. Но, после столетий в условиях постоянной угрозы и непрерывных сражений, они притупились. Или, как будет более верно сказать — стали управляемыми.
Отчасти, потому меня и выбрали новым Претором, после гибели в бою Илана. Мало кто из офицеров Корпуса мог похвастаться подобным долголетием. Как следствие — многие из иных претендентов, будучи отличными стратегами, были слишком сильно подвержены эмоциям. Что в нашем деле зачастую мешало.
Пройдя приблизительно половину пути до опушки, я отыскал эйдос ещё одной птицы, на этот раз покрупнее. И, подняв его, отправил вперёд. Быстро убедившись, что дорога впереди действительно была. Грунтовая и без всякого покрытия, но, тем не менее, она имелась.