Практиковалось подобное не слишком часто. По причине того, что каждый данный обет обеспечивал дополнительную нагрузку на энергетическую систему человека. Увеличивая риск её разбалансировки в критической ситуации. К тому же, в теории, от него можно было избавиться — технически, процедура выглядела, как формирование в организме лигаты, которую местные называли печатью. Опытный лекарь или иной Пробуждённый, располагающий нужными навыками, мог её уничтожить. Естественно, это бы потребовало времени. Тем не менее, было возможным.
Другой побочный эффект — психологические проблемы. Начиная от разнообразных мелочей и заканчивая полным безумием. Что в случае с Пробуждёнными, представляло серьёзную угрозу.
Поэтому закон строго регулировал подобную сферу. Перечень ситуаций, в которых человек мог принести обет под давлением, был коротким. А если речь шла о дворянстве, то вовсе ограничивался двумя пунктами. Либо по решению Императорского суда, либо по итогам расследования Боярской Думы, которая сочла подобный шаг необходимым, утвердив его голосованием.
И пусть дворянином я не был, требовать подобного, дева всё равно не могла. Что, судя по выражению её лица, прекрасно понимала.
— Чудные дела в вашей глухомани творятся. То люди за считанные секунды в упырей превращаются, то деревенские знатоки законов, практически с самим императором спорят.
Буквально на долю секунду замолчав, покосилась на рассыпавшийся штабель брёвен около которого мы стояли, и продолжила.
— Как ты это, кстати, сделал? Древесина сияла так, как будто над ней поработал хороший артефактор.
Могу поспорить, спросить о том, почему этот приём в принципе сработал, она тоже желала. Идиоткой княжна не была. И прекрасно видела, что мой удар, пусть и был гораздо слабее их, если говорить о совокупной мощи, но тем не менее достиг цели. Не говоря уже о том, что дева должна была ощутить странные оттенки энергии, которая пропитывала дерево.
Тем не менее, объяснять я ей ничего не собирался. На эту тему закон тоже высказывался вполне однозначно — каждый Пробуждённый имел право создавать личные узоры и использовать те, что придуманы его предками. Принудить его к раскрытию подобных тайн, опять же, можно было лишь в ограниченном количестве случаев. В число которых, текущая ситуация точно не входила.
Потому я с беззаботным видом пожал плечами.
— Могу обучить. В обмен на тонну золота и десяток аэролётов.
Глаза девы чуть расширились. А в следующую секунду она внезапно расхохоталась.
— Тонну золота? Столько не просят лучшие из наставников.
Усмехнувшись, я ответил в той же интонации.
— Я вот прошу. И не забудь — плюс десять аэролётов.
Естественно, в таком формате беседы был некоторый риск. Но на мой взгляд небольшой. Какой-бы вспыльчивой ни была Морозова, обучение и подготовку она точно проходила. И сейчас пыталась прощупать меня, выяснив откуда взялся неизвестный, способный разделать монстра, которого не одолели её дружинники.
Именно по этой причине, до сих пор не прозвучал вопрос о статусе. Уверен, собеседница прекрасно понимала, что-либо я вовсе не отношусь к дворянству, либо происхожу из крайне бедной семьи. Иначе, логически объяснить моё вмешательство на стороне Пересветова было невозможно. Вряд-ли ей в голову приходили мысли о том, что в лесу появился точечный прокол, из которого выпал иномирный Пробуждённый, командующий Корпусом Эгиды.
К тому же, наличие или отсутствие у меня дворянства, критически на ситуацию всё равно не влияло. При текущем раскладе, инструментов влияния на условного Пробуждённого из числа простолюдинов, у неё тоже не имелось. А вот обострить обстановку, подобный вопрос мог легко. По крайней мере, с точки зрения самой девы.
Но если я всё это прекрасно понимал, то осторожно приближающийся сзади Кирилл — нет. На лице юного нобиля была такая гамма эмоций, что на момент показалось, тот рухнет в обморок от избытка чувств.
Княжна, которая последние несколько секунд задумчиво меня разглядывала, приближение Пробуждённого тоже почувствовала. Бросив на него быстрый взгляд, снова посмотрела на меня. И определившись, уверенно отчеканила.
— Заставить тебя дать обет я не могу. Но вы все уже замешаны. Значит, подпишете бумаги о неразглашении. А ты поможешь мне с поисками. На добровольной основе.
Я собирался озвучить ответную реплику, но та сразу продолжила.
— Часть земель ведь теперь твоя? Наверняка подписал договор и сражался за процент от выигранного? Только ведь, земли эти, могут стать местом имперского преступления. Понимаешь?