— Обрывками.
Оглянувшись по сторонам, я усилил защитный покров. Давление здесь, в самом центре гнезда, было зашкаливающе сильным. Раньше я бы его даже не заметил. Теперь же приходилось изрядно напрягаться, чтобы просто стоять на одном месте.
— Сколько времени здесь провёл? Сразу стал таким? Изначально?
Существо внизу издало странный звук, похожий на всхлипывание.
— Не знаю. Ничего. Сложно.
Методики, позволяющие использовать живых людей для управление боевыми конструктами, существовали в самых разных мирах. Самый простой способ заставить машину двигаться — дать ей живого пилота. А если речь идёт о двухметровом стальном механоиде, то в него просто можно засунуть человеческий мозг. Куда-нибудь в район корпуса.
Божества заходили ещё дальше, порой задействуя для той же самой цели человеческие души. Но о ситуации, когда навы целенаправленно превращали кого-то в своего рода локального «тактика», управляющего защитой гнезда, я слышал впервые. Вся суть живых мертвецов была в том, что они взаимодействовали с мёртвой плотью. Именно поэтому слова Пересветова про изменения живых зверей, показались мне обычным слухом.
Впрочем, реальность оказалась куда хуже. Кто-то создал схему, позволяющую изменять живых людей. Что заставило вспомнить о молниеносном превращении Бередина.
Снова взглянув на череп, я пожал плечами.
— Как ты планировал договориться, если тебе нечего предложить? Ты ничего не помнишь и ни о чём не знаешь.
В этот раз выдерживать паузу тот не стал. Забулькал в следующую же секунду.
— Золото. Оружие. Возьми. И уходи.
Использовать поисковые узоры в условиях настолько высокой плотности навьей энергии было практически невозможно. Поэтому, окинув взглядом окрестности, я озвучил логичный вопрос.
— Какое золото? О чём ты?
Ровер, которому окружающая нас среда тоже не нравилась, прижал уши, тихо зарычав. А внизу снова заговорил нав.
— Человек. Пытался убить. Мы справились. Забери его вещи.
Последнюю фразу из трёх слов он произнёс совсем неразборчиво. Тем не менее, суть я понял. В целом же, услышанное, заставило скептически вздохнуть. Претора Корпуса Эгиды пытались подкупить личными вещами сгинувшего тут бедолаги. Будь ситуация немного иной, это пожалуй, стало бы отличной шуткой.
— Боюсь, ты не совсем понимаешь, что меня интересует. Расскажи, зачем ты здесь? Были какие-то приказы? Кто тобой управляет?
Когда-то эта громадная лужа студня была человеком. Тем не менее, сейчас я однозначно смотрел на нава. И как бы ни было жаль когда-то угодившего в ловушку парня, он относился к врагам. Сохранять ему жизнь, я не собирался. Если смотреть на вещи объективно — этот человек уже давно был мёртв. Потеряв как собственное тело, так и память.
— Охранять. Ждать.
Услышав ответ, я чуть прищурился и уточнил.
— Чего именно ты должен ждать?
Пауза затянулась. Наконец вновь зазвучал булькающий голос.
— Судьбы.
На момент показалось, что он тянет время. Или сознание настолько расплавилось, что нав не в состоянии подобрать верные слова. Тем не менее, я решил дать тому ещё один шанс.
— Какой судьбы? Что должно произойти?
Ответ он дал только спустя секунд десять вязкой тишины. И тот, откровенно говоря, был абсолютно неинформативным.
— Не знаю. Судьба. Предназначение.
Какое-то время я раздумывал, прикидывая, можно ли выжать из него что-то ещё полезное. Определившись, метнул вниз дротик. Вогнав полыхающее золотом оружие точно в ту самую голову.
Скорее всего это разрушило остатки его разума. Но точно не убило «тело» — концентрация грязной энергии оказалась слишком высока. Чтобы полностью уничтожить студень, заполнявший яму, потребовалось ещё семь дротиков.
Перед тем, как уйти, я отправил Ровера обыскать окрестности. И тот действительно наткнулся на чьи-то вещи. Глубоко увязшие в почве и как мне казалось, пролежавшие тут не один месяц.
Шпага, остатки сгнившей кожаной куртки, бляха от ремня и револьвер. Увидев фамильный герб, выгравированный на оружии, я всё же задействовал поисковый узор. Применив его исключительно к той крохотной площади, на которой всё это нашёл пёс. Не ошибся — в земли обнаружилось сразу два кольца. Одно, судя по всему было фамильным перстнем, означающим принадлежность к семье. А внутри второго была пропечатана лигата, разворачивающая специфический защитный покров.
Деньги тоже нашлись. Изрядно подгнивший бумажник, в котором обнаружилось немного монет. Когда-то здесь была ещё изрядная пачка банкнот. Но бумага за это время успела полностью разложиться.