Опустившись на стул, дева покосилась в сторону тех столиков, что были видны из-за колонны и слегка наклонившись в мою сторону, прошептала.
— Ты расскажешь, что это было? Сначала я почувствовала колебания силы, потом на кухне принялись ругаться из-за исчезнувших продуктов, а потом тут снова прошла вибрации энергии. Зачем тебе понадобилось опустошать их кладовую?
Я предполагал, что её первый вопрос прозвучит совсем иначе. Но такое начало разговора тоже вполне подходило. Хотя раскрывать ей подобные детали прямо сейчас, я не собирался.
— Об этом я тебе тоже расскажу. Но позже.
Ровер, который уловил, что речь идёт о нём и на секунду поднял голову, с интересом рассматривая русалу, снова улёгся. Делая вид, что беседа ему абсолютно неинтересна и он до сих пор обижен из-за беспричинной ругани. А вот в глазах Милославы мелькнуло лёгкое разочарование.
— Я же дала тебе Слово Крови. Сам знаешь, теперь не смогу навредить.
На практике, это было не совсем так. Мой разум сходу выдавал добрый десяток вариантов, как обойти данное обещание, не нарушая его формулировку. Несмотря на то, что Слово её народа являлось мощной присягой, завязанной на связь между двумя разумными, обойти его всё равно было можно. Особенно, если дева будет испытывать по отношению ко мне недоверие.
Именно поэтому позже я действительно собирался ей всё изложить. Чем честнее обе стороны, тем прочнее их связь. Вплоть до возможности взаимной подпитки силой и обмена мысленными посланиями. Один из тех факторов, который превращал русалов и их сородичей в крайне опасных противников. Пусть их было немного, но отряд из тридцати воинов, каждый из которых дал Слово Крови командиру и установил с ним тесный контакт, стоил пары центурий. Да и сражались они с такой яростью, что позавидовали бы божественные берсерки.
Повернув голову, я посмотрел деве в глаза.
— Сначала я бы хотел услышать твою историю. Как ты очутилась в том каземате?
Её лицо сразу же помрачнело и спутница на несколько секунд отвернулась, смотря в другую сторону. Несмотря на то, что связь между нами формироваться только начала, её гнев я ощутил более чем отчётливо.
Выдохнув, она снова взглянула на меня. Ещё мгновение помолчала. И принялась тихо говорить.
— Да там нечего рассказывать, по большому счёту. Жили себе, никого не трогали. Упыри иногда появлялись, но отец справлялся. Мама, если что помогала. Хорошо всё было.
Она сделал короткую паузу и я предпочёл помолчать, не подгоняя деву. Судя по её эмоциональному фону, рассказ той давался непросто. Сама же она, пару раз моргнув, упёрлась взглядом в столешницу.
— Потом отец на ярмарку поехал. Он каждые несколько месяцев туда ездил. Патронов купить, одежды, специй. Разных вещей других. Смотря какой список мама ему составляла. Как вернулся, сказал что товарища старого встретил. С которым они в стрельцах вместе были и на Хорасан ходили.
Замолчав, всхлипнула. Потом плеснула мощной волной ярости.
— Через день к нам нагрянули эти твари. Ночью заявились. Точно знали, с чем будут иметь дело. Все обереги мамины погасили. Грунтовые воды отвели, чтобы ручей осушить. И артефакты, что папа ставил, опустошили.
Я уже предполагал, что услышу дальше. Скорее даже знал. А ещё вдруг понял, что ошибался в её возрасте. Русалы могут жить долго. Веками, а то и тысячелетиями. Не слишком сильно меняясь визуально. Единственный способ корректно оценить количество прожитых ими лет — анализ энергетической структуры и поведения. Либо прямой вопрос.
Тем не менее, большинство русалов, что мне встречались, уже перевалили за столетний возраст. При этом внешне они почти ничем не отличались от Милославы. Из-за чего я машинально посчитал, что и бывшая пленница, прожила в этом мире достаточно долго. Но сейчас, слушая её рассказ, отмечая отдельные термины и ощущая эмоции, мог с уверенностью сказать — она ещё совсем молода. Может быть лет двадцати пяти. Максимум — тридцати.
Сама деву, на секунду сжав пальцы рук в кулаки, продолжила.
— Папа сражался. Но его почти сразу подстрелили. Он и сделать почти ничего не успел. Хотя Сотником второй ступени был. Нас с мамой живыми пытались взять. Но она не далась. И меня прикрыть пыталась. Чтобы я в лес отошла.
Замолчав, опустила совсем мрачный взгляд вниз. А рядом со столом тихо заскулил Ровер. Пёс, грусть и гнев русалы тоже почувствовал. Только не понимал, кого именно следует убить, чтобы та успокоилась. Из-за чего грустил и нервничал ещё больше. Связь между мной и Милославой он чувствовал и сейчас воспринимал деву, как условного члена стаи.