Не знаю, что именно пошло не так и было это запланировано или произошло случайно, но лигата настолько глубоко вошла в структуру Ярогина, что фактически с ней слилась. Стала частью самого Пробуждённого. Влияя на его разум и постепенно разрушая его. Пока тот ещё держался. Но рано или поздно окончательно сойдёт с ума, став одержимым заработком денег.
Избавиться от подобной печати, в теории было возможно. Но для такого требовалась серьёзная подготовка. Плюс, имелось ещё одно обязательное условие — смерть того, кому Пробуждённый давал присягу.
И вот тут, меня ждал сюрприз. Слегка неожиданный, на самом деле. Судя по оттенкам силы, которые я чувствовал, обет был дан кому-то из родственников молодой дворянки, совсем недавно желавшей выкинуть нас с Милославой из ресторана. Что значило — Ярогин служил семье Цурабовых.
Пока я переваривал новую информацию, Кирилл поднялся на ноги. Сцепив зубы, посмотрел на хозяина дома.
— А если я брошу вам вызов на дуэль?
Тот расхохотался в ответ. Как мне показалось, вполне искренне.
— Я выставлю защитника своей чести. Как и всегда. Вы умрёте, ваш отец будет горевать, а я всё равно получу поместье. Никакого смысла в вашей гибели не окажется. Глупая, бесполезная смерть.
Ровер, что до того сидел около моего дивана, гневно рассматривая хозяина дома и транслируя раздражение из-за моего приказа ничего не трогать, вдруг повернул голову, уставившись на противоположный вход в гостиную. А спустя секунду оттуда вылетел ещё один пёс. Мощный ротвейлер, с вживлёнными в плоть артефактами, из-за которых его глаза светились алым.
Зверь сразу же подбежал к Всеволоду, замерев около его ноги. Я же удивлённо покосился на Ровера, от которого почему-то веяло не только желанием порвать ротвейлера на куски, но и иными эмоциями. Которые я сначала не смог распознать.
А когда всё же понял, о чём именно думает пёс, с трудом сдержал улыбку. Ворвавшийся защитник Ярогина, выглядел весьма грозно. Но при этом был сукой. В буквальном смысле этого слова. Из-за чего мой боевой зверь сейчас испытывал смешанные эмоции.
Сидящая рядом русала, при виде собаки, немного оживилась, с интересом её рассматривая. Тогда как Пересветов снова заговорил.
— Согласно закону, сейчас вы должны озвучить сумму, которую необходимо выплатить для отсрочки обращения в суд. И назвать дату, до которой необходимо выполнить платёж.
Голос дворянина едва ли не звенел, наполненный яростью и презрением. Но Всеволод не повёл и бровью.
— Естественно. Согласно моим расчётам, вам требуется внести четыреста рублей, чтобы погасить проценты и пенни. Но даже если вы это сделаете, до конца следующей недели, потребуется провести сразу две стандартные выплаты. Плюс пенни, которое к тому времени набежит. Это ещё семьсот восемьдесят пять рублей и восемьдесят копеек.
Поднявшийся на ноги нобиль, продолжал сверлить Ярогина ненавидящим взглядом, но я хорошо чувствовал то ощущение полной безнадёжности, которое сейчас охватило его разум. Таких денег, у Кирилла точно не было.
Впрочем, аристократу повезло. Они были у меня. О чём я поспешил заявить.
— Думаю, это не станет проблемой.
Взгляды обоих переговорщиков обратились в мою сторону. Сам же я неспешно поднялся на ноги и достав из кармана пачку банкнот, принялся отсчитывать деньги. После чего поднял глаза на Ярогина.
— Здесь четыреста рублей. До конца следующей недели, Кирилл внесёт остальное.
Судя по глазам самого нобиля, тот в происходящее попросту не верил. Тогда как лицо ростовщика отражало изрядное замешательство. Но в конце концов, он кивнул.
— Деньги, есть деньги. А договор, есть договор. Если господин Пересветов будет придерживаться обязательств, принятых главой его семьи, я буду только рад.
Приблизившись ко мне, забрал пачку купюр. После чего пересчитал их и повернувшись к Кириллу, кивнул тому.
— Всё в порядке. Прошу — нужно подписать бумаги о том, что вы оплатили проценты.
Ошеломлённый дворянин двинулся за ним к небольшому столику, на котором лежали документы. Я же поймал на себе абсолютно изумлённый взгляд Владиславы, в котором сквозила благодарность.
Хотя прямо сейчас меня больше заботила та самая, напичканная артефактами, сука. Которая наворачивала круги вокруг застывшего на месте Ровера, принюхиваясь к воздуху и тихонько порыкивая. Сам пёс рычал ей в унисон, внимательно наблюдая за собакой. До сих пор оставаясь недвижным, лишь из-за наличия строгого приказа с моей стороны.
Пришлось сделать вид, что зверь доставляет мне дискомфорт — после этих слов Всеволод подозвал её к себе. А я получил целую волну гнева от Ровера. Пёс даже попытался оформить её в виде конкретных образов. Суть которых сводилась к концепции «сам ты себе суку нашёл, а мне сделать то же самое не позволяешь».