бы отважиться высказать положение, которое было бы не только недоказуемым (подобно
многим физическим гипотезам), но и совершенно произвольным и принятым наугад, так
как простое не может встречаться ни в каком опыте, и если под субстанцией здесь разумеют
постоянно существующий объект чувственного созерцания, то возможность простого
явления вовсе не может быть постигнута. Разум не имеет никаких оснований допускать в
качестве мнения [существование] чисто умопостигаемых существ или чисто
умопостигаемых свойств вещей чувственно воспринимаемого мира, хотя он не может также
на основании какого-то якобы более глубокого понимания догматически отрицать их (так
как у нас нет никаких понятий ни об их возможности, ни об их невозможности).
Для объяснения данных явлении можно приводить только такие другие вещи и основания
для объяснения, которые связаны с данными явлениями согласно уже известным законам
явлений. Поэтому трансцендентальная гипотеза, в которой была бы применена чистая идея
разума для объяснения вещей в природе, не была бы объяснением, так как в таком случае
то, чего мы не понимаем в достаточной степени из известных нам эмпирических
принципов, было бы объяснено с помощью того, что вовсе не понятно нам. Принцип такой
гипотезы служил бы, собственно, только для удовлетворения разума, а не для содействия
применению рассудка к предметам. Порядок и целесообразность в природе должны в свою
очередь быть объяснены из естественных оснований и по законам природы, и здесь даже
самые дикие гипотезы, если только они физические, более терпимы, чем сверхфизические, т. е. чем ссылка на божественного творца, предполагаемого для этой цели. В самом деле, проходить сразу мимо всех причин, объективная реальность которых, по крайней мере по
их возможности, доступна нашему познанию путем приобретения нового (fortgesetzte) опыта, и удовлетворяться одной лишь идеей, весьма удобной для разума,- это принцип
ленивого разума (ignava ratio). Что же касается абсолютной целокупности оснований для
объяснения в ряду причин, то это не представляет никакого затруднения в отношении
объектов мира, так как эти объекты суть лишь явления и потому в синтезе рядов [их]
условий никогда нельзя надеяться найти что-либо законченное.
Трансцендентальные гипотезы спекулятивного применения разума и свободу пользоваться
взамен недостающих физических оснований сверхфизическими основаниями нельзя
допустить отчасти потому, что разум таким путем вовсе не продвигается вперед, а скорее
отрезает путь для дальнейшего своего применения, отчасти же потому, что эта вольность в
конечном счете лишила бы его всех плодов с возделываемой им почвы, а именно опыта.
Действительно, если объяснение природы становится иногда затруднительным, у нас под
рукой всегда есть трансцендентные основания для объяснения, освобождающие нас от
исследования, и наши изыскания заканчиваются не усмотрением, а полной непонятностью
принципа, который уже заранее был придуман так, чтобы в нем содержалось понятие
абсолютно первого.
Глава 17
Второе условие допустимости гипотезы заключается в ее достаточности, т. е. в том, чтобы
a priori определять из нее следствия, которые даны. Если для этой цели нам приходится
прибегать еще к вспомогательным гипотезам, то возникает подозрение, что они составляют
лишь вымысел, так как каждая из них сама по себе нуждается в таком же обосновании, какое необходимо для положенной в основу мысли, и потому не может служить солидным
свидетельством. Если допустить существование безгранично совершенной причины, то у
нас, правда, не будет недостатка в основаниях для объяснения всякой целесообразности, порядка и величия, встречающихся в мире; но так как существуют отклонения [от
целесообразности и т. д.] и зло, по крайней мере по нашим понятиям, то эта гипотеза
нуждается в дополнительных гипотезах, чтобы спастись от них как от возражений. Если
простая самостоятельность человеческой души, положенная в основу ее явлений, оспаривается из-за затруднения ввиду сходства этих явлений с изменениями материи (с
ростом и убыванием), то на помощь необходимо призывать новые гипотезы, которые, правда, не лишены правдоподобия, но все же ничем не подтверждаются, так как
удостоверяются лишь той гипотезой, которая доставляет им мнение, принятое в качестве
главного довода, и это мнение они же должны защищать.