превосходит наши силы; впрочем, этим способом выведения пользуются, правда с
некоторым снисхождением, когда нечто должно быть доказано только как гипотеза, причем
допускается вывод по аналогии: если многие проверенные нами следствия вполне
согласуются с принятым основанием, то и все остальные возможные следствия также
окажутся согласными с ним. Превратить этим путем гипотезу в демонстративно
доказанную истину нельзя. Modus tollens, когда от следствий заключают к основанию, дает
не только совершенно строгое, но и чрезвычайно легко осуществимое доказательство.
Действительно, если из какого-нибудь положения получается хотя бы одно ложное
следствие, то само такое положение ложно. Поэтому, вместо тог') чтобы рассматривать весь
ряд оснований в остенсивном доказательстве, которое приводит к истинности знания
посредством полного узрения его возможности, достаточно найти хотя бы один ложный
вывод среди следствий, вытекающих из противоположного суждения, и тогда само это
суждение ложно, а, стало быть, доказываемое положение истинно.
Однако апагогический способ доказательства допустим только в тех науках, где
объективное, т. г. знание того, что есть в предмете, нельзя подменить субъективным в
наших представлениях. Где сплошь и рядом происходит такая подмена, там нередко
должно случаться, что суждение, противопоставляемое определенному положению, или
противоречит только субъективным условиям мышления, а не предмету, или же оба
положения противоречат друг другу только при субъективном условии, ошибочно
принимаемом за объективное, и так как условие ложно, то оба положения могут быть
ложными, так что от ложности одного нельзя заключать к истинности другого.
В математике такая подмена невозможна; поэтому в ней-истинное место для апагогических
доказательств. В естествознании, так как в нем все основывается за эмпирических
созерцаниях, такой подмены в большинстве случаев можно, правда, избежать путем
сопоставления многих наблюдений; однако этот способ доказательства в естествознании в
большинстве случаев не имеет серьезного значения. Но все трансцендентальные попытки
чистого разума делаются в самой сфере диалектической видимости, т. е. в сфере
субъективного, которое предлагает или даже навязывает себя разуму в его посылках как
объективное. Поэтому в том, что касается синтетических положений, здесь недопустимо
обосновывать свои утверждения путем опровержения противного. В самом деле, такое
опровержение или есть не что иное, как только указание на противоречие между
противоположным мнением и субъективными условиями понятности посредством нашего
разума, что вовсе еще не дает права отрицать само существо дела (так, например, безусловная необходимость в существовании некоторой сущности никак не может быть
понята нами, и это обстоятельство с субъективной точки зрения правильно рассматривается
как препятствие для всякого спекулятивного доказательства необходимой высшей
сущности, но оно вовсе не отвергает возможности такой первосущности самой по себе); или же обе стороны, как утверждающая, так и отрицающая, обманутые трансцендентальной
видимостью, исходят из невозможного понятия предмета, и тогда вступает в силу правило: поп entis nulla sunt praedicata, т. е. как утвердительное, так и отрицательное утверждения о
предмете неправильны, и в таком случае прийти к познанию истины апагогически
посредством опровержения противного нельзя. Так, например, если мы допустим, что
чувственно воспринимаемый мир дан сам по себе в своей целокупности, то неверно
утверждать, будто этот мир должен быть пространственно или бесконечным, или конечным
и ограниченным, так как оба этих положения ложны. В самом деле, явления (как одни лишь
представления), которые все же были бы даны сами по себе (как объекты), суть нечто
невозможное, и бесконечность этого воображаемого целого была бы, правда, безусловной, но противоречила бы (так как в явлениях все обусловлено) необусловленному определению
величины, которое, однако, предполагается в этом понятии.
Глава 19
Апагогический способ доказательства есть также та настоящая иллюзия, которая увлекает