делать философ, чтобы иметь возможность точно определить долю, ценность и влияние
особых видов знания в разнообразном применении рассудка. Поэтому человеческий разум, с тех пор как он начал мыслить или, вернее, размышлять, никогда не обходился без
метафизики, но в то же время не мог изобразить ее достаточно очищенной от всего
чужеродного. Идея такой науки столь же стара, как и спекулятивный человеческий разум; а какой разум не спекулирует, будь то по-ученому или по-простому? Однако приходится
признаться, что различение двух элементов наших знаний, из которых одни совершенно a priori находятся в нашей власти, а другие могут быть получены только a posteriori из опыта, даже у мыслителей по профессии осталось лишь весьма неясным и поэтому никогда не
могло привести к определению границ особых видов знания, стало быть, не могло привести
к осуществлению подлинной идеи науки, столь давно и столь глубоко занимающей
человеческий разум. Называя метафизику наукой о первых принципах человеческого
знания, имели при этом в виду не особый вид знания, а только степень его общности, не
давая возможности ясно отличить его от эмпирического, так как и среди эмпирических
принципов имеются кое-какие более общие принципы, которые поэтому стоят выше
других; в ряду такой субординации (в которой то, что познается совершенно a priori, мы не
отличаем от того, что познается только a posteriori), где же мы должны провести черту, отделяющую первую часть и высшие члены [ряда] от второй части и подчиненных членов?
Что сказали бы мы, если бы эпохи существования мира в летосчислении обозначались лишь
путем деления протекшего времени на первые столетия и столетия, следующие за ними?
Тогда пришлось бы задать вопрос: принадлежат ли пятое, десятое и т. д. столетия к числу
первых? Точно так же я спрашиваю: принадлежит ли понятие протяженного к метафизике?
Вы отвечаете: да! Ну, а понятие тела? Да! А понятие жидкого тела? Вы приходите в
замешательство, так как если это продолжить далее таким именно образом, то все окажется
принадлежащим метафизике. Отсюда видно, что одна лишь степень субординации
(частного общему) не может определить границы науки, а в нашем случае -совершенную
разнородность и различие в происхождении [знания]. С другой стороны, основная идея
метафизики затемнялась еще тем обстоятельством, что она как априорное познание
оказывается в известной степени однородной с математикой, которая родственна ей, если
иметь в виду априорное происхождение; но что касается свойственного философии способа
познания из понятий в сравнении со свойственным математике способом судить a priori на
основании одного лишь конструирования понятий, то обнаруживается такая глубокая
разнородность философского и математического познания, которая, правда, всегда как бы
чувствовалась, но никогда не была сведена к отчетливым критериям. Вот почему, поскольку сами философы имели неправильное представление о развитии идеи своей
науки, разработка ее не могла иметь определенную цель и точно установленное
направление; из-за того, что философы произвольно чертили план, не знали дороги, которой следует идти, и постоянно спорили между собой из-за открытий, которые каждый
стремился сделать на своем пути, их науку стали презирать сначала другие, а в конце
концов даже в их собственной среде.
Итак, всякое чистое априорное знание благодаря особой познавательной способности, служащей для него единственным источником, образует особое единство, и метафизика
есть философия, которая должна изложить это знание в таком систематическом единстве.
Спекулятивная часть ее, главным образом присвоившая себе это название, а именно та
часть философии, которую мы называем метафизикой природы и которая исследует на
основании априорных понятий все, что есть (а не то, что должно быть), делится следующим
образом.
Метафизика в более узком понимании состоит из трансцендентальной философии и
физиологии чистого разума. Первая рассматривает только сам рассудок и разум в системе
всех понятий и основоположений, относящихся к предметам вообще, причем объекты, которые были бы даны (ontologia), не принимаются в расчет; вторая из этих наук исследует
природу, т. е. совокупность данных предметов (все равно, даны ли они чувствам или, если