вышеприведенном положении дано, следовательно, начало дедукции чистых рассудочных
понятий, в которой ввиду того, что категории возникают только в рассудке независимо от
чувственности, я должен еще отвлечься от того, каким способом многообразное дается для
эмпирического созерцания, и обращать внимание только на единство, которое привносится
в созерцание рассудком посредством категории. На основании того способа, каким
эмпирическое созерцание дается в чувственности, в дальнейшем ( 26) будет показано, что
единство его есть не что иное, как то единство, которое категория предписывает, согласно
предыдущему 20, многообразному в данном созерцании вообще; таким образом будет
объяснена априорная значимость категории в отношении всех предметов наших чувств и, следовательно, только тогда будет полностью достигнута цель дедукции.
Однако от одного обстоятельства я не мог все же отвлечься в вышеприведенном
доказательстве, а именно от того, что многообразное для созерцания должно быть дано еще
до синтеза рассудка и независимо от этого синтеза; но как-это остается здесь
неопределенным. В самом деле, если бы я мыслил себе рассудок, который сам созерцал бы
(как, например, божественный рассудок, который не представлял бы данные предметы, а
давал бы или производил бы их своими представлениями), то категории в отношении такого
знания не имели бы никакого значения. Они суть лишь правила для такого рассудка, вся
способное гь которого состоит в мышлении, т. е. в действии, которым синтез
многообразного, данного ему в созерцании со стороны, приводит к единству апперцепции, так что этот рассудок сам по себе ничего не познает, а только связывает и располагает
материал для познания, а именно созерцание, которое должно быть дано ему через объект.
Что же касается особенностей нашего рассудка, а именно того, что он a priori осуществляет
единство апперцепции только посредством категорий и только при помощи таких-то видов
и такого-то числа их, то для этого обстоятельства нельзя указать никаких других оснований, так же как нельзя обосновать, почему мы имеем именно такие-то, а не иные функции
суждения или почему время и пространство суть единственные формы возможного для нас
созерцания.
22. Категория не имеет никакого иного применения для познания вещей, кроме
применения к предметам опыта
Мыслить себе предмет и познавать предмет не есть, следовательно, одно и то же. Для
познания необходимо иметь, во-первых, понятие, посредством которого вообще мыслится
предмет (категория), и, во-вторых, созерцание, посредством которого предмет дается; в
самом деле, если бы понятию вовсе не могло быть дано соответствующее созерцание, то
оно было бы мыслью по форме, но без всякого предмета и посредством него не было бы
возможно никакое знание о какой бы то ни было вещи, потому что в таком случае, насколько мне известно, не было бы и не могло бы быть ничего, к чему моя мысль могла
бы быть применена. Но всякое возможное для нас созерцание чувственно (эстетика), следовательно, мысль о предмете вообще посредством чистого рассудочного понятия
может превратиться у нас в знание лишь тогда, когда это понятие относится к предметам
чувств. Чувственное созерцание есть или чистое созерцание (пространство и время), или
эмпирическое созерцание того, что через ощущение представляется в пространстве и
времени непосредственно как действительное. Через определение чистого созерцания мы
можем получить априорные знания о предметах (в математике), но только по их форме, как
о явлениях; могут ли существовать вещи, которые должны быть созерцаемы в этой форме, остается при этом еще неизвестным Следовательно, все математические понятия сами по
себе не знания, если только не предполагать, что существуют вещи, которые могут
представляться нам только сообразно с формой этого чистого чувственного созерцания Но
в пространстве и времени вещи даются лишь поскольку, поскольку они суть восприятия
(представления, сопровождающиеся ощущениями), стало быть, посредством эмпирических
представлений Следовательно, чистые рассудочные понятия, даже если они a priori применены к созерцаниям (как в математике), дают знание лишь постольку, поскольку эти
созерцания и, значит, рассудочные понятия посредством них могут быть применены к
эмпирическим созерцаниям. Следовательно, категории посредством созерцания