– Клэу! Очнись! Клэу! - поднял ее за плечи и перевернул, положив к себе на колени.
– Благословенная! - услышал Дуган незнакомый мелодичный голос.
Обернувшись на него, парень увидел высокого рыжеволосого мужчину, которому можно было дать не больше двадцати лет. Локоны его развевались без ветра и играли друг с другом. Лукаво щурясь и играя костяшками пальцем, парень, который секунду назад спал безмятежным сном, сделал шаг по направлению к Дугану и Клэу.
– Стой. Не подходи к нам! - крикнул ему Дуган, притянув к себе все еще не преходящую в себя Клаудиу.
– Вита Сангуи, ты смеешь мне указывать?! - усмехнулся дракон. - Ты пришел ко мне в обитель и разбудил меня, а теперь смеешь мне указывать?!
– Моя бы воля, я бы тебя век не видел! - понимал, что дракон сильнее всех их разом, пробормотал Дуган.
– Тогда кто? Она? - ткнул пальцем на постанывавшую Клэу. - Благословенная вновь вернулась к своей обители и родине? - дракон сделал еще один шаг.
– Стой!
– Послушай, твоя подружка на грани смерти. Если не дашь помочь ей, хоть баюкай ее, хоть качай — она умрет! Так что? Я подойду?! - не спрашивал, а разъяснял как маленькому ребенку Одхан.
– Спаси ее.
Одхан приблизился к Клэу. Та все еще сжималась от спазмов и отхаркивала кровь. Глаза ее были закрыты, а нос судорожно втягивал воздух, который, как казалось, было не достаточно.
– Что ты хочешь с ней сделать?
– Отойди. Можешь пострадать. И, вообще, откуда ты такой взялся здесь?
– Я — принц крови. Дуган Мюррей.
– Кхм, - ухмыльнулся Одхан. - Без разницы, я вас, принцев и королей, видел — не перевидать. Так, что отойди, а то пострадаешь.
Дуган аккуратно положил голову Клэу на холодный пол и встав с колен, отошел на приличное расстояние.
Одхан приблизился к Клэу и проводя рукой над телом девушки, зашептал, закрыв глаза:
– Природа-мать, дай сил и вдохни в свою дочь жизнь.
Дуган видел, как воздух под рукой дракон стал жарким и языки пламени заплясали под его ладонью. Жар и огонь окутал Клаудиу, обволакивая ее словно кокон.
Клэу чувствовала, что силы, которые покидали ее столь стремительно секунду назад, начали возвращаться с той же скоростью обратно.
Открыв глаза, Клэу моргнула и прочистила горло. Оно все еще саднило и передавало привкус крови. Девушка приподнялась на локти и поняла, что над ней навис Одхан. Он очнулся.
– Одхан, - выдохнула она, вставая с пола. Дуган резко оказался около нее и, поддержав за руку, помог ей подняться.
– Меймуна, - улыбнулся и отвесил едва заметный поклон Одхан, заложив одну руку за спину.
– Не зови меня так.
– Но это твоя истина, Феникс.
– Я не... прекрати это. Я здесь не для того.
– А зачем же тогда? - видно было, что Одхан напрягся.
– Ведьмы. Ты им нужен. А у них мой друг.
– Ясно, - коротко ответил дракон, становясь все больше похожем на зловещую огнедышащую ящерицу. Глаза его сузились и зрачки его вытянулись. На лице появились темно-синее, отдающее с красна, чешуйки. - Эти нестареющие стервы уже давно у меня в печенках сидят.
Дуган не мог понять всего происходящего. Но все свои вопросы он решил задать попозже.
***
– Что значит, что твоя истина — Меймуна? - шел под палящем песком Дуган и не отводил взгляда от идущей рядом Клэу. - И почему ты не превратилась в какую-то безбашеную птицу?
– Я тебе уже говорила, что не превращусь я в птицу, как бы тебе этого не хотелось! - шикнула на него Клэу, не отводя своего взгляда от напряженной спины Одхана, что шел впереди их, оглядываясь по сторонам. Дракон что-то искал.
– Ладно, но что на счет Меймуны? Кто это или что это? Объясни!
– Меймуна — это истина твоей подруги, - не поворачиваясь произнес дракон. - как Одхан, что значит «огонь» с кельтского, - мое. Меймуна означает «благословенная» и оно было дано твоей знакомой при рождении родителями и кругом посвященных.
– А ты...?
– Я вхожу туда, но долго прибывал в отсутствии. Клэу — это ее земное имя, обычное для вас. А вот, Меймуна — это имя...
– Имя феникса, что не должен быть разбужен! - со злостью пояснила Клэу. - Это его душа. Сущность. Поэтому, я боялась называть то имя, что может стереть меня прошлую, дав дорогу Фениксу. Но этого не произошло.
– Да, ты молодец! - улыбнулся Одхан. - Так не желать принять себя, что лучше умереть — это верх мастерства.
– То есть, если бы ты не спас ее, она..?