Костюм её был скроен на мальчишеский лад и состоял из рубашки до самых икр с длинными узкими рукавами и более короткого блио. И та, и другая части одежды были изготовлены из дорогого сукна, и по краям отделаны изысканным шитьём. Тонкую талию подчёркивал широкий пояс, украшенный самоцветами. Из-под рубашки виднелись вышитые же полусапожки, и на голове лежала бархатная шапочка. Плечи покрывал шёлковый плащ, подбитый пушистым мехом, а рукава поддерживали золотые браслеты. На груди плащ украшала изящная застёжка.
Всё это вместе — длинные рыжие волосы, голубые глаза, расшитые сапожки и мех, нежно касавшийся щёк, на мгновение напомнили Леннару о чём-то — но о чём именно, он вспомнить так и не смог.
Комментарий к Часть 2. Глава 1.
1 - Резиденция Папы в то время находилась в Авиньоне
* Сложный драпированный убор, возникший из капюшона в раннее средневековье. Постепенно увеличивался в размерах. В XIII в. к нему приделали «хвост» («кэ»), в котором хранили мелкие ценные предметы. Концы шаперона, украшенные зубцами, спускались на плечи.
** По шотландским поверьям - ночные существа, выкрадывали детей
2
Дочь хозяина с поклоном поприветствовала гостя, и когда глаза её сосредоточились на лице Леннара, тому показалось, что два пролома в небо смотрят на него — нездешних и неуловимо знакомых, как будто он потерял их когда-то давно, когда был низвергнут из Рая на землю.
Кровь зашумела в висках, мешая думать, и Леннар зашептал про себя слова молитвы, какую рекомендовалось читать, когда дьявол искушает тебя.
Леннара искушали нечасто. Можно сказать, вообще никогда. И слова молитвы он вспоминал с трудом, за что не преминул выругать себя и назначить себе же епитимью. А всё время, пока рыцарь боролся с собой, Кенна смотрела на него каким-то странным взглядом, как будто видела насквозь. Как будто знала о нём всё.
«Дьявол, — понял Леннар, — недаром так красиво её лицо. Демоны прислали её, наполнили её и теперь… подбираются ко мне».
Кенна тем временем взяла Леннара за руку и с лёгким поклоном потянула за собой.
Она говорила что-то ещё, но Леннар не слышал её слов сквозь шум крови в висках — только мягкий, мелодичный тембр, который, как волны, накатывал на него, обволакивал игривым теплом и отступал.
Леннар, считавший, что давно уже смирил свою плоть, обнаружил, что она вовсе не смиренна. Кровь приливала к чреслам так же, как к голове, и единственным желанием его стало как можно скорее вырваться из этих цепких маленьких ладошек, бывших, должно быть, руками суккуба.
А Кенна вела разговор о замке, о башнях, о стенах, которые окружают их. О шотландских горах.
— Не правда ли, эти места прекрасны? — спрашивала она. — Я уверена: человек, столь возвышенный, как вы, не может не оценить их. Сейчас уже вечер, но когда вы проезжали узкой извилистой тропой, ведущей на наш холм, наверняка видели, как волны моря бьются о камни, поросшие мхом. Если соблаговолите, завтра я покажу их вам вблизи. Скажите, рыцарям дозволено купаться? Потому что в эти месяцы в воде уже достаточно тепло.
— Я здесь не для того, — сухо произнёс Леннар. Самому ему казалось, что каждое слово он выдавливает с трудом. Кенна, впрочем, услышала иначе: рыцарь говорил резко, будто стремился обидеть. И обида в самом деле прокатилась по её спине, но она совладала с собой.
— Ну, в любом случае, — Кенна отвернулась и отпустила руку рыцаря, но только лишь для того, чтобы коснуться его плеча, рассылая по телу волны мурашек даже через доспех, и подтолкнуть вперёд к винтовой лестнице, ведущей наверх.
— В любом случае, если вы соблаговолите завтра на рассвете спуститься на второй этаж вашей башни и выйти вот в эту дверь, — Кенна постучала костяшками пальцев по дубовой двери, и Леннар был вынужден обернуться на звук. Он увидел, как рукав одеяния Кенны чуть сдвигается, высвобождая тонкую косточку на запястье, и обнаружил, что сердце ещё более ускоряет свой бешеный бой. — Вы увидите зрелище, какое вряд ли видели когда-нибудь. Волны будут биться о скалы у Ваших ног, а Вам покажется, что Вы — властитель их.
— Человек не властвует над морем. Над природой властен лишь Бог.
— Простите, — длинные ресницы девушки слегка опустились, и сама она изогнулась в поклоне, да так, что Леннару захотелось взвыть, — если я задела вашу веру. В наших краях всё проще. И если вы захотите, я расскажу вам. А теперь, — не дожидаясь ответа, продолжила она, — разрешите откланяться. Я встаю очень рано, чтобы совершить собственные обряды, как, должно быть, и вы. А спальню, выделенную вам, вы найдёте легко — она единственная на верхнем этаже.