Он дружески поприветствовал Ловефелла, хотя и с легко чувствующейся осторожностью. Они сели в кабинете за вином, засахаренными фруктами и глазированными пряничками, а Ловефелл мысленно улыбнулся, поскольку все знали об огромной слабости Шонгауэра к сладкому.
– Чем я могу тебе служить, Арнольд? – спросил он. – И с какой миссией отправил тебя наш милостивый епископ, одари его, Боже, милостью Своей?
Он потянулся к вазе с фруктами, тщательно выбрал себе большую фигу. Закусил её пряничком и заел засахаренным цветком фиалки.
– Я бы не назвал это миссией, – ответил лёгким тоном Ловефелл. – Это всего лишь вопрос, касающийся одного дела прошлых лет, которое, Бог мне свидетель, не знаю, почему заинтересовало Его Преосвященство.
– Мы так тщательно ведём книги, что вы найдёте в них всё, чёрным по белому. Но, быть может, я смогу вам помочь, не прибегая к документам, поскольку, по милости Божией, память у меня ещё хоть куда.
– Буду весьма обязан, – вежливо ответил Ловефелл. – В таком случае, я позволю себе изложить вам дело. Его Преосвященство интересует процесс против ведьмы, которую называли, если мне не изменяет память, Прекрасной Катериной.
Ловефелл, произнося эти слова, внимательно смотрел в лицо старого инквизитора. Однако, он не заметил в нём ничего подозрительного. Шонгауэр только кивнул.
– А кто бы не вспомнил этого дела? Красивая женщина, скажу я тебе, Арнольд. Я вижу её перед глазами, как будто это было сегодня. При императорском дворе не нашлось бы женщины прекрасней. Что поделать, если вместо того, чтобы остановиться на соблазнении мужчин, она занялась тёмным искусством?
– Доказательства были неопровержимы, я полагаю?
Шонгауэр нахмурился, словно насторожившись или опечалившись, но на самом деле он задумался над тем, что взять теперь, цукат из цедры апельсина или маленькую игрушечку из марципана. В конце концов, взял и то, и другое.
– А как же? Да, конечно. Я передам тебе все документы, но да, да, неопровержимы. Трудно найти лучше. У неё была тайная комнатка в доме, в которой она держала все инструменты, необходимые ей для совершения ведьмовских практик. И богатая библиотека. Бог знает, откуда она взяла такие чрезвычайно редкие предметы.
Шонгауэр слишком поздно понял, что одной фразой сказал слишком много. Но не подал виду. Ловефелл, однако, не собирался упускать такого подарка.
– Бог знает? – Повторил он слова Шонгауэра. – Вы не выяснили этого в ходе допросов?
– Нет. К сожалению, – сухо ответил начальник Инквизиториума.
– Но ведь она не умерла в ходе допросов, поскольку, как я слышал, на костёр её везли живой. Так почему же вы не вели допросов до тех пор, пока не было бы получено полное признание?
– Я уже не помню дела так подробно. – Шонгауэр махнул рукой. – Так что будет лучше, если ты заглянешь в документы, Арнольд, не полагаясь на мою ненадёжную память.
– Ты говорил, Зигмунд, что помнишь дело как сегодня, так что осмелюсь полагать...
Шонгауэр с явным гневом укусил пряничек.
– Я сказал, что я помню ведьму, а не все обстоятельства процесса, – сказал он резко. – Не пытайся ловить меня на слове, Арнольд, ибо, как мне кажется, я не на допросе?
– Упаси Боже! – Воскликнул Ловефелл. – Откуда подобная мысль?! Смиренно прошу прощения, если я посмел чем-то обидеть...
Шонгауэр улыбнулся и снова махнул рукой.
– Нет, мальчик, нет. Ты не обидел меня, – ответил он с мягким снисхождением. – Это лишь гнев старого человека на самого себя, что память уже начинает ему изменять. И ты, поверь мне, тоже испытаешь сомнительные радости, связанные с пожилым возрастом, хоть этого тебе, конечно, и не желаю.
Ловефелла позабавило это высказывание, ибо он был уверен, что мог бы быть дедом деда Шонгауэра. Если не прадедом прадеда... Но откуда начальник кобленецкого Инквизиториума мог об этом знать?
– Спасибо, что согласились уделить мне время, и попрошу, в таком случае, все связанные с делом документы. Протокол обыска, протоколы допросов и описание самой казни.
– Конечно, я прикажу немедленно их тебе доставить, Арнольд, и надеюсь, что, пока ты не завершишь своё задание, ты не откажешься воспользоваться нашим гостеприимством.
– Я буду польщён, – ответил, вставая, Ловефелл.