Она уставилась на него с надеждой и преклонением.
– Смог бы, – заверил он её.
– О, дааа, – просияла она.
– Чёрная книга, – ласково напомнил ей Ловефелл.
– Я спрятала её. Прибегла к магии. Твоей магии огня.
Для старухи, по-видимому, всё было очевидно, но Ловефелл ничего не понял из её слов. Так что он ждал.
– Она забрала у меня всё, – прорыдала она. – Молодость, красоту, силу. Твоя страшная магия, учитель. Только ты умел танцевать среди огня из бездны. Но я должна, я должна была попытаться... Спасти. Наш дар, наше сокровище, нашу мудрость...
– Что ты сделала?
– Я сожгла её. – Она вперила в него мёртвый взгляд гноящихся глаз. – Но я спрятала пламя и пепел.
Путь Ловефелла в страну воспоминаний напоминал ползание в полной темноте. И вдруг он увидел свет. Магия адского пламени. Она позволяла сжечь любой предмет, а потом воспроизвести его в первозданном виде, если только сохранились пепел и пламя. Инквизитор вспомнил, что так же, как и с предметами, можно было поступать с людьми. Тогда из пепла и пламени восставали слепо послушные големы, не чувствительные к мощи заклинаний и лезвию оружия, верные своему создателю до тех пор, пока не распадались и не развеивались по ветру.
– Дай мне их, – потребовал он. Она покачала головой и заплакала.
– Я боялась, – прорыдала она. – Я боялась чёрных плащей. Что они раскроют тайну.
– Что ты сделала? – Он наклонился к ней, настолько возбуждённый видением восстановления Чёрной Книги, что даже забыл о трупной вони.
– Спрятала. Хорошо спрятала. – Она вытащила из-под одеяла бурые руки и потёрла их в жесте удовольствия.
– Где?
– В нём! – Крикнула она. – Именно в нём!
«Сейчас она должна умереть», – мелькнула мысль в голове Ловефелла. – «Умереть именно сейчас, оставив меня почти в полной темноте».
– Говори! – Приказал он. – Что ты сделала?
– Сын ведьмы, – сказала она. – Он стал хранилищем, в которое я поместила Шахор Сефер. Я поклялась, что дам ей Шахор Сефер, и я сдержала клятву. Она получила то, что хотела, хотя и не так, как того ожидала!
– Сын Прекрасной Катерины? – Оторопел Ловефелл. – Это в нём ты спрятала Книгу?
– Я умна, мастер Нарсес, правда? – спросила она, снова тем же наполовину заискивающим, наполовину игривым тоном. – Ты хорошо меня обучил, правда? Ты мной доволен? Скажи-и-и...
– Я очень доволен. – Ловефелл проглотил слюну. – Скажи мне только, как восстановить Книгу? Я должен убить парня?
– Не-е-ет! – Ловефелл и не предполагал, что исхудалое тело ведьмы может издать столь страшный крик. – Она умрёт! Шахор Сефер умрёт, умрёт, умрёт... – она начала плакать с таким безграничным отчаянием, что инквизитор лишь в последний миг остановил себя, чтобы не коснуться её руки.
– Не помнит. – Ведьма обратила выцветшие глаза в сторону неба. – Мастер Нарсес не помнит. Как это возможно, что мой учитель не помнит?
Потом снова взглянула на инквизитора.
– Я создала защитников. Но у меня не было времени, мастер. У меня не было силы, – всхлипывала она. – Они должны быть из крови и алмаза, из стали и когтей орла, из сердца рыцаря и солнечного пламени. Но у меня не было столько сил... Они убежали от меня, я не успела их научить... – она начала что-то бормотать так, что Ловефелл был уже не в состоянии ничего понять. Впрочем, интересовало его нечто совсем другое.
– Скажи мне, – бросил Ловефелл жёстким, приказным тоном, – как достать Книгу?
– Ты узнаешь, – закричала она, на этот раз громко и чётко. – Но узнаешь лишь тогда, когда снова будешь им.
– Когда я буду кем? – Инквизитор на мгновение не понял произнесённых слов, но потом до него дошёл их смысл. – Когда я снова буду Нарсесом, – закончил он тихо. – Вот как.
Он сощурил глаза и сжал руки в кулаки. Только через некоторое время он понял, что дрожит всем телом, как дрожала ведьма. Вокруг было очень холодно. «Она умрёт», – подумал он с отчаянием, зная, что тайна умрёт вместе со старухой.
– Скажи мне, – спросил он с внезапным напряжением. – Помнишь ли ты, кто написал Шахор Сефер?
Хриплый смех, казалось, исходил не только из её рта, но даже из глубины внутренностей. Она смеялась так, что её подбородок покрылся мокротой и кровью.
– Ты узнаешь, – заверила она. – Узнаешь.
Потом снова начала дрожать, будто её тело было обложено кусками льда.
– Нарсес, – шептала она – Нарсес...
Он посмотрел на её лицо. Он что-то видел под этой отвратительной маской, искажённой старостью и болезнями. Видел что-то из прошлого, что-то... Что это было?