И я отпустила себя, проваливаясь в беззвучный, бездонный омут, унося с собой лишь одно ощущение — память о его сердцебиении у своей щеки.
***
Сознание вернулось ко мне медленно, неохотно, будто продираясь сквозь толстый слой ваты. Первым ощущением стала боль — тупая, раскалывающая голову на тысячи осколков. Казалось, кто‑то вставил мне в виски раскалённые гвозди и теперь методично по ним стучал.
— О, святые светила! Вы проснулись! Вы живы!
Пронзительный, полный искренней радости голос вонзился в мозг, заставив меня вздрогнуть. Я с трудом разлепила веки. Надо мной склонилось знакомое лицо моей служанки, Элис. Её глаза сияли, а руки беспокойно теребили край моего одеяла.
— Элис… — мой голос был хриплым шёпотом, царапающим горло. — Тихо, прошу… Голова…
Она тут же прикусила язык, но счастливая улыбка не сошла с её лица. Она бережно поправила подушку, и я смогла наконец осмотреться. Я была в своей маленькой комнатке при дворце. Солнечный свет, казавшийся мне сейчас удивительно ярким, заливал скромную обстановку. Всё было на своих местах: простой деревянный стул, комод, умывальник.
Но в памяти стоял хаос. Зелёный свет свечей. Лезвие кинжала, холодное у запястья. Невыносимая боль, вытягивающая душу. И… его лицо. Его голос: «Прекрати!»
Я сглотнула комок в горле, ощущая, как по телу пробежала мелкая дрожь. Я жива. Как?
— Я сейчас, я на кухню! Принесу вам бульонца и чаю с травами! — Элис, не в силах усидеть на месте, пулей выскочила из комнаты.
Я услышала её быстрые шаги в коридоре, а следом — более тяжёлые, размеренные. Стражник. Меня охраняли. Или стерегли?
С трудом приподнявшись на локтях, я упёрлась лицом в ладони. Пальцы дрожали. Что я наделала? Ритуал… Я чуть не убила себя. Но он… Каэль… Он проснулся. Он спас меня. От меня же самой. Жар стыда разлился по щекам. Он видел меня в тот момент — обессиленную, обезумевшую от боли, готовую на глупость.
Внезапно скрипнула дверь.
Я резко опустила руки, сердце замерло в груди. В дверном проёме, залитый солнечным светом, словно сошедший с одного из дворцовых гобеленов, стоял он.
Принц Каэль.
И, боги, он был ещё прекраснее, чем в том туманном, болезненном воспоминании. Не бледная тень на подушках, а живой, дышащий мужчина. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны, но одна непокорная прядь всё же выбивалась на лоб. Он был одет в простой, но безупречно сидящий на нём дублет тёмно‑синего цвета, оттенявший золото его глаз. Я почувствовала, как по телу разливается глупая, предательская краска, и мне стало до боли стыдно, что он видит меня вот так — бледную, растрёпанную, в ночной рубашке, беспомощно лежащую в постели.
Он вошёл, и дверь тихо закрылась за ним.
— Не вставайте, — его голос прозвучал мягко, но в нём была та самая властная нотка, которая не оставляла сомнений: это был приказ. Он подошёл и остановился у кровати, не садясь; его взгляд был пристальным, изучающим. — Как вы себя чувствуете?
Я могла только покачать головой, снова ощущая, как от этого движения мир плывёт перед глазами.
— Голова… трещит, — честно призналась я. — Но… вроде жива.
Уголок его губ дрогнул в чём‑то отдалённо напоминающем улыбку, но в глазах не было веселья. Лишь глубокая, неуёмная усталость и… что‑то ещё. Благодарность? Нет, не только. Что‑то тяжёлое, озабоченное.
— Вам повезло, что я очнулся, когда это произошло, — он сказал это тихо, отводя взгляд в сторону. — То, что вы сделали… это была не просто целительная магия. Это древний, запретный ритуал переброса жизни. Он почти что… — он запнулся, подбирая слова, — высосал вас целиком. Я почувствовал это… нарушение. Как будто кто‑то рвёт мою собственную душу на части.
Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он знал. Он понимал природу этой магии лучше меня.
— Алина, — он впервые назвал меня по имени, и от этого что‑то ёкнуло внутри. — Откуда вы узнали? Откуда вы узнали, что это было именно проклятие? Никто здесь не смог его заметить.
Вопрос повис в воздухе. Я отвела взгляд, сжимая пальцами одеяло. Стоило ли говорить? Но он спас мне жизнь. Он имел право знать.
— Я… я видела, — прошептала я, глядя куда‑то в сторону, на солнечный зайчик на стене. — Во снах. Вернее, в ваших воспоминаниях. Они прорывались ко мне, когда я была рядом.
Я рискнула поднять на него глаза. Он слушал, не двигаясь; его лицо было каменной маской.
— Я видела… мальчика. На лугу. Королеву, вашу мать, я думаю… — я говорила медленно, боясь спугнуть хрупкие образы. — Потом… юношу на тренировочном плацу. И… тень. Высокого мужчину в тёмном. От него исходил такой холод… А потом… будто что‑то спрятанное. Что‑то, чего вы сами боитесь. И этот укол… ледяной укол в сердце.