Я закончила и посмотрела на него, ища в его глазах понимание, может быть, даже облегчение от того, что он не один несёт этот груз.
Но произошло нечто обратное.
Каэль резко выпрямился, словно по нему ударили хлыстом. Всё тепло, вся та мягкость, что была в нём секунду назад, испарились, оставив после себя лишь ледяной, неприступный утёс. Его лицо стало бледным и резким, глаза сузились; в них вспыхнул не просто гнев, а нечто дикое, почти животное — паника и ярость, смешанные воедино.
Он отшатнулся от кровати так стремительно, что стул, на который он даже не сел, заскрёб по полу.
— Вам не следовало этого видеть, — его голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь, острая и ранящая. — Никогда. Не копайтесь в том, что вам не принадлежит.
Он круто развернулся и направился к двери; его плащ взметнулся за ним сердитым взмахом.
— Выздоравливайте, — бросил он через плечо уже у порога. Это прозвучало как формальность, как отстранённая вежливость правителя, а не как пожелание человека, чью жизнь я только что пыталась спасти.
Дверь открылась и закрылась с тихим, но окончательным щелчком.
Я осталась одна во внезапно осиротевшей комнате, с раскалывающейся головой и гудящей пустотой внутри. Что только что произошло? Что я такого сказала? Что за тень из его прошлого заставила живого, благодарного человека превратиться в эту ледяную статую?
И самое ужасное — я поняла, что, прикоснувшись к его тайне, я, возможно, потеряла его доверие навсегда.
Глава 9
Я лежала, уставившись в потолок, и слушала, как в камине потрескивают поленья. В висках всё ещё пульсировала тупая боль, но она была ничтожна по сравнению с тяжестью на душе. Мысли кружились вокруг одного — вокруг его лица, искажённого холодным гневом, вокруг того, как резко он повернулся и ушёл.
И тут — тихий, почти нерешительный стук в дверь.
Сердце моё совершило нелепый, предательский прыжок. Глупая, безумная надежда, тёплая и слабая, как первый луч солнца после бури, шевельнулась внутри. А что, если это он? Может, он вернулся, чтобы объяснить, извиниться…
— Войдите, — выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло.
Дверь открылась, и на пороге возникла не высокая, статная фигура принца, а сутулый силуэт Халоэрта. Старый целитель неслышно ступил в комнату; его мудрые, всевидящие глаза сразу нашли меня.
— Можно? — тихо спросил он, и в его голосе не было ни капли церемонности, лишь тихая забота.
Я лишь кивнула, не в силах говорить. Разочарование, горькое и солёное, подкатило к горлу.
Его взгляд скользнул по прикроватному столику, заваленному тарелками с едой, которую в порыве заботы натащила Элис: душистый хлеб, тарелка с тушёными овощами, кувшин с молоком.
— Заботливая у вас служанка, — заметил он с лёгкой, понимающей улыбкой. — Но, полагаю, аппетита это не прибавляет.
— Я не голодна, — честно ответила я, отводя взгляд. «Я вообще ничего не хочу», — пронеслось у меня в голове. Ни есть, ни пить, ни двигаться. Словно та самая жизненная сила, которую я отдала Каэлю, забрала с собой не только энергию, но и все мои желания. Внутри была лишь пустота, выжженная пустыня.
Халоэрт, не дожидаясь приглашения, подошёл и сел на краешек стула. Он молча достал из складок своего плаща несколько маленьких пузырьков и пакетиков с травами.
— Это для укрепления духа, — он поставил на стол первый пузырёк с золотистой жидкостью. — А это поможет телу вспомнить, что такое сон без кошмаров, — второй пузырёк, с лавандовым оттенком. — Принимай по капле утром и вечером. Ты сильно истощила свой источник, дитя. Слишком сильно.
В его словах не было упрёка. Лишь констатация факта и глубокая, бездонная грусть.
— То, что ты сделала… — он покачал седой головой, и в его глазах вспыхнуло что‑то похожее на восхищение. — Это была не просто смелость. Это была отчаянная, самоубийственная храбрость. Идиотская, — добавил он строго. — Но невероятно благородная.
Мне захотелось рассказать ему всё: о том, как Каэль смотрел на меня, словно я — ядовитая змея; о тени, которая разлучила нас. Но слова застряли в горле комом стыда и боли.
— Халоэрт… — начала я, цепляясь за более простой, но не менее важный вопрос. — Король… он меня отпустит? Когда Каэль поправится? Вы… вы нашли способ вернуть меня домой?
Старик тяжело вздохнул. Он отложил пузырьки и посмотрел на меня с таким безграничным сочувствием, что мне стало ещё хуже.