— Я должен извиниться, — произнёс он тихо, глядя куда‑то мимо моего плеча. — За то, как я вёл себя в тот день. Это было… недостойно. И неблагодарно.
Я не нашлась что ответить, просто смотрела на него, затаив дыхание.
— Я говорил с отцом. И с Халоэртом. Я знаю… что вас вырвали из вашего мира. Насильно. — Он сделал паузу, и в его голосе прозвучало неподдельное, жгучее сочувствие. — И мне искренне жаль, что вы оказались втянуты в это.
Он посмотрел на меня прямо, и в его золотых глазах я увидела не принца, а человека, запертого в той же ловушке, что и я.
— Я понятия не имею, как вернуть вас обратно. Но я даю вам слово: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти способ. И я ничего не потребую взамен. Это мой долг.
От этих слов в груди что‑то дрогнуло и потеплело. Ледышка, в которую превратилось моё сердце после его ухода, дала трещину.
— Но пока вы здесь, — он продолжил осторожно, словно нащупывая почву, — быть может, вы согласитесь стать моей Хранительницей?
Я широко раскрыла глаза. Это прозвучало так древне и торжественно.
— От вас потребуется не так уж много, — поспешил он добавить. — Говорить со мной. Направлять. Помогать мне идти по верному пути. В этих разговорах… я, возможно, смогу вспомнить что‑то. Что‑то, что поможет нам ещё немного отсрочить проклятие. Потому что у меня есть дела, которые я обязан завершить. Прежде чем… — он не договорил, не сказал «умереть». Но это висело в воздухе между нами — тяжёлое и неумолимое.
Он не стал ждать моего ответа, давая мне время обдумать. Вместо этого его взгляд снова упал на моё платье, и на его губах дрогнула тень улыбки.
— А это, — он кивнул в мою сторону, — я позабочусь о более удобном наряде. Вам не должно быть неловко.
И прежде чем я смогла что‑либо вымолвить, он кивнул мне и пошёл прочь, оставив меня одну в этом странном, прекрасном саду — сбитую с толку, истощённую, но с крошечным, тёплым угольком надежды, тлевшим в глубине души.
Глава 10
Следующее утро началось не с тупой боли и апатии, а с тихого удивления. На грубом деревянном стуле у кровати лежало сложенное одеяние. Не платье, нет. То, что я увидела, заставило меня замереть на пороге, протирая глаза.
Это были штаны из мягкой, но прочной ткани тёмно‑зелёного, почти лесного оттенка. По бёдрам и коленям шли вставки из тонкой эластичной кожи, создававшие причудливый узор, напоминающий крылья ястреба. К ним полагалась рубашка из такого же плотного материала — с длинными рукавами, сужающимися к запястьям, и высоким воротником, который можно было расстегнуть. Но самым неожиданным был широкий кожаный пояс с изящной, но простой пряжкой в виде стилизованного солнца. К нему даже был прикреплён небольшой практичный кошелёк и ножны для небольшого кинжала — пустые, что было некоторым облегчением.
Я смотрела на этот наряд, и по телу разливалось странное чувство. Это не была одежда придворной дамы. Это была одежда… человека действия. Путешественника. Воина. Она пахла свежей кожей и какой‑то горьковатой травой. Прикосновение к ткани было грубым, но честным, и в этой честности была своя красота.
Натягивая его, я чувствовала себя одновременно нелепо и… по‑новому свободно. Ткань не сковывала движений, пояс мягко облегал талию, давая опору. Я не знала, как должна выглядеть в этом, но знала, что могу в этом дышать. И бежать, если придётся.
Решив проверить новые границы своей свободы, я вышла в коридор, всё ещё ощущая слабость в ногах, но уже не такую всепоглощающую. И почти сразу же наткнулась на неё.
Леди Эвридика.
Она замерла, как изваяние. Её безупречное лицо выражало такую степень ошеломлённого презрения, что её хватило бы на десяток менее знатных дам. Её взгляд, холодный и острый, как шило, медленно прополз от моих новых сапог до непослушных прядей волос, выбившихся из простой косы.
— Боги всемогущие, — прошептала она, и в её голосе звенела неподдельная издёвка. — Чужестранка. Я уже думала, вы… исчезли. Или, по крайней мере, обладаете достаточным тактом, чтобы не позорить себя в таких… — она снова окинула мой наряд уничижительным взглядом, — …в таких лохмотьях конюха.
Я ощутила, как по спине пробежали мурашки, но сжала кулаки, спрятанные в широких рукавах рубахи. Кожа на поясе скрипнула под моими пальцами, напоминая о своей прочности.
— Разве принц не исцелён? — продолжила она притворно‑сладким тоном. — Ваша миссия, как я полагала, выполнена. Или я что‑то упустила?