Пролог
Осень — щедрая, золотая — швыряла желтые листья под ноги гостям Ясконы. Промышленно-провинциальный Саганай, город, главным достоинством которого был новенький аэропорт, принимал участников четырехсторонних переговоров. Дипломаты и министры Великой Сороши и Ясконы прибыли на встречу, чтобы обсудить требование Кенгара о возвращении Зоны Отчуждения. Драконов представляла королева Эльса, миновавшая аэропорт и высадившаяся на крышу отеля со спины супруга. Кенгар отправил на встречу дипломатов, промышленников, высокопоставленных жрецов Ин-Нара и верхушку радикальной группировки «Алый Пепел».
Беатрис Иль-Зейтун, самая молодая представительница «Алого Пепла», ничего хорошего от встречи не ждала. Более того, она, «черная вдова», похоронившая двух мужей, боровшихся за свободу Кенгара, считала требование о возвращении исконных земель неразумным. Считать-то считала, но помалкивала. Ей, внучке Кармина Иль-Зейтуна, возложившего жизнь на алтарь скверны в кенгарских горах, произносить подобные речи было не к лицу. Некоторые считали — и думать негоже, но пусть что хотят, то и думают.
Беатрис отчасти понимала промышленников: те надеялись, что в горах, истоптанных огневушками, образовались трубки алых алмазов. Это сулило хороший куш даже при затратах на магическую охрану разработок. Но что руководило жрецами и главой «Алого Пепла» Фаридом Иль-Бахаром? Самый беглый анализ магического фона показывал, что у Кенгара не хватит сил и денег на то, чтобы обеспечить безопасность соседских земель и удержать порождения скверны в границах, очерченных драконами и Вихрем. Провинция Таркшин, примыкающая к Зоне Отчуждения, медленно вымирала. Столицу перенесли из Таркшина в Фарбаган через год после Вихря. Крупнейший южный железнодорожный узел был практически разрушен дикими големами. Поначалу власти говорили, что перенос столицы — дело временное. Выделили средства, восстановили часть разрушенного железнодорожного полотна, проложили новые ветки. Пошли составы, грузы начали доставляться в Сорошь и Яскону, возобновились пассажирские перевозки. На том дело и закончилось. Города существовали как придатки к вокзалам и грузовым станциям. Люди боялись возвращаться на земли, отмеченные печатью проклятья. Провинция поделилась на Север и Юг. В северном Таркшине до сих пор сохранялось военное положение — по большей части формальное, без соблюдения комендантского часа и обязательных патрулей. В южном, лелеющем новую столицу Фарбаган, царило относительное процветание: порты, туризм и земледелие приносили доход. То тут, то там — в прессе и речах столичных чиновников — мелькало предложение переименовать провинцию. Горячие головы остужало только то, что в главном храме Фарбагана еще ни разу не случалось схождение огня. Ин-Нар не признавал перемены, и это — разумеется, временно — спасало имя Таркшин от забвения.
Беатрис и в глаза, и за глаза называли хозяйкой Северного Таркшина. Это было полуправдой. Она никогда не занимала постов в администрации, не носила мантию жрицы. Формально считалась предпринимательницей, владела маленькой компанией по перевозке и сопровождению ценных грузов, доставшейся в наследство от второго мужа. Реальной власти у Беатрис было гораздо больше, чем по бумагам. Она командовала самым крупным полевым отрядом «Алого Пепла» и возглавляла штаб, координируя действия остальных. Бойцы «Пепла» стояли надежным заслоном между тварями, выбиравшимися из Зоны Отчуждения и мирным населением Северного Таркшина. Правительственные войска охраняли только железную дорогу, остальное хоть огнем гори, хоть големами растаптывайся.
Все прекрасно знали, что защитой поселян Беатрис занялась не по зову сердца, а по стечению обстоятельств. В семнадцать лет, сбежав от семьи, из Самина, она вышла замуж за вайза из группировки «Алый Пепел» и, растрачивая дарованную свыше силу, жгла ограждающие Зону посадки камнеломки и подстрекала супруга устраивать засады на драконов-миротворцев. Дружное семейство трижды попадало в тюрьму, бежало, скрывалось в лесах и заброшенных поселениях. В странствиях по Таркшину они ввязались в безнадежный бой возле Болотистых Пещер — самих пещер и одноименного поселка — и не позволили диким големам растоптать людей и жилища. Не позволили, приняв помощь драконов, заморозивших ожившую глину и огненного голема Беатрис, кинувшегося на поселян. Супруг скончался прямо на поле боя, превратившись в живой факел, а Беатрис спасли, вовремя доставив в лечебницу при храме. Сила впервые обратилась против нее самой, и Беатрис, отлеживаясь на больничной койке, задумалась и оценила реальное положение дел. Оголтелая ненависть к драконам поутихла. Исчезло желание отыскать и оживить алтарь скверны. Пришло понимание: кто-то должен разбираться с последствиями промаха дедов. К сотрудничеству с драконами она пришла не сразу. После похорон супруга и получения скудного наследства почти отошла от дел: магия огня традиционно практиковалась мужчинами, женщины, использующие эту силу, обычно расплачивались бесплодием. Беатрис вспомнила о тикающих часиках, поспешно вышла замуж второй раз и занималась просветительской работой, избегая применения заклинаний. Выясняла, какие поселковые старосты просят защиты у крылатых, а не у вайзов. Не запрещала, но пыталась доказывать: мы поможем, говорите с нами.