Машина ненадолго остановилась. Работающий мотор разбавился нарастающим шумом. Боец с переднего сиденья вышел на дорогу, выстрелил — вероятнее всего, из подствольного гранатомета. Беатрис напрягла слух. Кажется, вертолет ушел. Взрыва нет. Отпугнули, еще раз отпугнут... а потом затеряются в лесу, в темноте. Листва достаточно густая, ночью с воздуха ничего не разглядишь.
От Болотистых Пещер до границы с Сорошью рукой подать. Беатрис не сомневалась, что ее везут в Желвач. Думать, зачем взяли живой — шлепнуть-то проще — не хотелось. Не красотой прельстились, это уж точно. И в Желваче, и в Северном Волчеграде высились глухие заборы военных научно-исследовательских центров, отпугивающие любопытных колючей проволокой и патрулями автоматчиков. Завезут в ворота, и никто не узнает, чем эксперимент закончился. И цветов на могилу не принесет.
К горлу подступила тошнота. Не от страха. Естественная реакция организма на выпитый концентрат.
— Останови на минутку! — Беатрис потрясла спинку переднего сиденья. — Эй, вы же мне дали зелье, которое втрое разводить надо. Мужики, предупреждаю, я вам сейчас тут все заблюю, из-под пакета потечет!
Видимо тот, кто отдавал приказы «Леднику», желал получить Беатрис в относительном здравии — без магической комы и необратимых изменений — и озаботился соответствующими инструкциями. Автомобиль остановился, раздался звук открывающейся двери. Наст ухватил Беатрис за шиворот, содрал с головы мешок, перегнул через колено, вывешивая на дорогу. Давление на живот подстегнуло бунт организма. Беатрис вывернуло на обочину, из глаз потекли непрошенные слезы, да и сопли потекли будь здоров. Она кое-как просунула свободную от оков руку в карман, вытащила пачку бумажных платков, отплевалась, утерлась. Наст удерживал ее в висячем положении, не позволяя рвануться и удариться об машину или нырнуть рыбкой на асфальт.
Кап-кап-кап. Дождь, который не был слышен за шумом мотора, частил все сильнее, и — так-то бы плевать — торопился пролиться, подстегиваемый молниями и громом. Впереди, на пути автомобиля, трепетала, сбивалась в облака, оживала в лужах дикая магия. Беатрис пробрало крупной дрожью, она выпрямилась, утирая губы, сказала:
— Сейчас големы поднимутся. Гроза. Ищите убежище, иначе нас как крыс передавят.
Никто и ухом не повел. Наст захлопнул дверь машины, водитель тронул с места, не заботясь об удобстве пассажиров, и поехал в самую гущу молний, сквозь дождь, перерастающий в залповый ливень. Мелькнул дорожный знак. Черные буквы на желтом фоне. Сухая Горка.
«Странно, — подумала Беатрис. — Поселка уже семь лет как в помине нет, а знак новехонький».
До границы с Сорошью оставалось меньше часа езды. Ливень превратился в самый натуральный водопад. Машину повело, водитель съехал на обочину, остановился. Грохот оглушал — капли молотили по крыше, как пулеметные очереди. Молнии били в асфальт, подбираясь к автомобилю. А потом дождь стих, словно повинуясь чьему-то заклинанию, и вокруг — слева, справа, впереди, сзади — начала оживать земля.
— Выходите! Бежим! Справа — река. Прыгайте в воду!
Беатрис толкнула Наста, побуждая к действию. Слева, в поле, чавкая глиной и черноземом, поднималась, росла и обретала конечности туша исполинского голема.
— Беги! К реке!
Водитель пренебрег словами Беатрис и поехал вперед, по дороге. И пары десятков метров не проехал — на асфальт плюхнулось роняющее мокрые комья тело. Кулак целился в автомобиль, но водитель сообразил, сдал назад, и трехметровый глинистый вал влип в дорогу прямо перед бампером. До «Ледника» наконец-таки дошло, что следующий удар достигнет цели, и машина будет похоронена под тонной глины. Наст открыл дверцу, выскочил на обочину, таща за собой прикованную Беатрис. Из кювета поднимался второй голем, меньше первого, пока еще неповоротливый, и Беатрис дернула наручник, указывая в темноту:
— Там река! В воду! Они не ходят по воде!
Наст прыгнул вперед, явно не думая о прикованном к запястью теле: проскользнул под ладонью голема, покатился вниз, по склону, достигая речного берега самым простым и кратким способом. К счастью, по пути им не встретилось крупных деревьев, но по кустам Беатрис проехалась знатно. Она вцепилась в Наста, как клещ, сжала пальцы свободной ладони на воротнике куртки, заорала в ухо:
— Ищи какой-нибудь островок! Сейчас река мелкая, их полно!