Она не была уверена, что подбирает правильные сорошские слова, но Наст, вроде бы, ее понимал. Встал, встряхнул, побуждая идти своими ногами, и попер по отмели как танк, присматриваясь к отражениям молний в воде. Судьба подразнила их мимолетной иллюзией спасения — голем обрушился с дороги, ломая деревья, и двинулся вслед за ними, быстро сокращая расстояние. Повезло в том, что мстительная тварь поленилась наклоняться, а отвесила им пинок и снова полезла на склон. Наста с Беатрис накрыло жидким глиняным валом, поволокло по отмели, столкнуло в воду. Беатрис задержала дыхание и неимоверным усилием высвободила руку. Она поспешно отдирала от лица налипшую глину и молилась Ин-Нару: «Лишь бы Наста тоже зацепило краем, лишь бы он не задохнулся!» Глина быстро твердела. Беатрис окунулась в воду, прочистила ноздри, сорвала печать со рта и коснулась Наста. Судя по движениям, тот тоже избавлялся от глины: кто-то научил его, как надо действовать в подобной ситуации. Они наскоро смыли глину с лиц и волос, и, не сговариваясь, побрели по реке, держась по горло в ледяной воде.
Беатрис понимала, что сил у нее хватит на пятнадцать-двадцать минут. Дальше холод возьмет свое, и они скончаются в реке или на берегу — даже если драконий выдох подарил Насту чуть больше выносливости, с прикованным к руке трупом он все равно долго не протянет.
«Дом лесника, — вспомнила она. — Драконы в прошлом году устраивали там наблюдательный пункт, поле разгораживали, канавы копали. От дома меньше половины осталось, но это хоть какое-то убежище. Можно укрыться от ветра и попробовать развести огонь».
Наст двинулся в нужную сторону без сопротивления. Беатрис шла с оглядкой: нашла перекат, и, прежде чем подняться на противоположный берег, хорошенько прислушалась. Ни чавканья глины, ни выстрелов, ни голосов. Нельзя было забывать о четверке спецназовцев. Беатрис чувствовала, что с Настом получится договориться, а с остальными — нет.
«Ин-Нар, помоги, отведи глаза людям и нежити, ниспошли нам временный очаг и толику своего тепла».
В ответ на просьбу небеса обрушили на землю очередной залповый ливень. Беатрис брела к дому лесника вслепую, оскальзываясь, разбавляя покрывшую одежду глину черноземом. При первом падении она чуть не вывихнула запястье — Наст устоял на ногах и резко дернул наручник. Следующий раз изменил ситуацию: Наст понял, что обременяющая его ноша требует особого присмотра, подхватил упавшую Беатрис и взгромоздил на плечо как мешок с картошкой.
К полуразрушенному дому они добрались промокшими до исподнего, и это было своего рода удачей. Размытая дождем глина уже не могла схватиться коркой, сдавливающей тело и медленно высасывающей жизнь.
— Сюда! — Беатрис зашевелилась, указала Насту на знакомые развалины.
Тот заколебался, с неохотой подошел к уцелевшим стенам, после долгих уговоров — «там крыша, печка и могут быть сухие вещи!» — согласился заглянуть внутрь. Беатрис, продолжавшая висеть на его плече, ничего не видела в темноте. Короткие проблески молний не помогали понять: наврала она Насту или сказала правду. На пороге простояли долго. Что послужило толчком — не угадаешь, но Наст внезапно вошел, снял автомат с плеча, положил на подоконник, присел и позволил обессиленной Беатрис сползти на пол.
Теплее не стало. С одежды текло ручьем: грязь и ледяная вода быстро образовали лужу, в центре которой сидела стучащая зубами Беатрис. Наст закопошился, достал из бронежилета коробку, чиркнул спичкой, с первой попытки поджег щепки, сложенные в печи. Поленья трещали, прощаясь с сыростью, просыхая, позволяя первым языкам огня заплясать на коре и спилах. Беатрис застонала от отчаяния: запертая зельем магия тянулась к огню, и тут же таяла, не позволяя сотворить даже простенькой волшбы, не говоря уже о чем-то большем.
«Сколько ждать? Сутки? Ин-Нар, вразуми: что делать? Сидеть тут, деля на двоих крохи тепла, или идти под дождь, пытаясь добраться до трассы и поймать какую-то попутку? Каков шанс уехать? В грозы даже самые отчаянные дальнобойщики отсиживаются на охраняемых площадках, а Сухая Горка давным-давно считается проклятым местом».
Тепла отчаянно не хватало. Мокрая одежда леденила тело, чтобы раздеться, нужно было тревожить притихшего Наста: дергать наручник, добывать нож для срезки рукава — иначе куртку не стянешь. Беатрис перебралась поближе к огню, привалилась к Насту, чувствуя идущий от него холод — знакомый, драконий, утягивающий в мир вечного льда — и почти отключилась. Она слышала треск поленьев, замечала движение, когда Наст брал очередной чурбак и заталкивал в печь, но не могла пошевелиться или вымолвить слово. Возможно, она так бы и ушла по дороге вечного льда: уже мерещилась дверь в торосах, пальцы тянулись к причудливой ручке-кольцу, чтобы постучать и вызвать привратника, и тело не ощущало ни боли, ни холода...