Беатрис сопротивлялась, напоминала, что числится в розыске у ясконцев и сорошцев. Потом сдалась. Фарид клялся, что участники переговоров неприкосновенны. Не только это подкупило, конечно. Совет «задумайся о будущем» ударил по больному месту. Мантия жрицы не прельщала — Ин-Нар всегда был рядом, закипая огнем в крови, согревая душу в минуты отчаяния. Втискивать себя в жесткие рамки, лицемерить, выжимая деньги из паствы? Увольте. Так же, с ходу, Беатрис отметала предложения выдвинуть свою кандидатуру на выборы и войти в Законодательное Собрание Таркшина или городской совет. Во-первых, боялась, что за нее мало кто проголосует. Во-вторых, не желала терять свободу и просиживать на скучных заседаниях, когда где-то может требоваться ее помощь. Не хотела ни то, ни это, а обида накапливалась. Когда-то у семьи Иль-Зейтун были земли, фамильный особняк и доходные дома. Все это конфисковали в пользу провинции после Вихря и гибели Кармина. Бабушка Беатрис собрала под крыло выживших членов рода и уехала в Самин, мать никогда в Таркшине не бывала, только ее ветром ярости на историческую родину принесло. Так и не укоренилась, жила перекати-полем. Меняла дома, мужей, фамилии — сейчас девичью вернула. К тридцати пяти захотелось попробовать отсудить родовой особняк, еще раз выйти замуж — и плевать на шепотки за спиной, что ее пламя губит тех, кто подошел слишком близко. Беатрис казалось, что стены особняка Иль-Зейтун отгородят ее и мужа от мира, позволят зачать ребенка по милости Ин-Нара. Но чтобы заявить права на наследство Кармина, надо было иметь солидное положение в обществе. А она «владелица транспортной компании». Тьфу!
Именно этот смутно-честолюбивый порыв привел Беатрис в огромный холл конференц-зала, заполненный сотнями людей. В глазах рябило от черного и белого: пиджаки, рубашки, галстуки. Почему-то на переговоры было принято одеваться в черные костюмы, как будто сразу кого-то хоронили — то ли особо недовольных, то ли несбывшиеся надежды. Транспарант «Ноябрь-Саммит 2016» радовал взгляд ярким алым пятном, напоминая об огне. Беатрис машинально сложила руки в знак благодарения Ин-Нара, цокая каблуками, прошла в конференц-зал вслед за Фаридом и заняла свое кресло. Драконы уже сидели за круглым столом. Беатрис прикрыла глаза и принялась рассматривать королеву Эльсу сквозь ресницы. Перешагнув рубеж тридцатилетия, она нехотя признала превосходство противницы, умело использовавшей кенгарские промахи. И не только кенгарские. Любая оплошность Сороши или Ясконы неизменно обращалась королевой в свою пользу. И даже прегрешения подданных она ухитрялась выворачивать в выгоду, устраняя последствия чужими руками. Вот чему надо поучиться.
Эльса просматривала бумаги в кожаной папке. Прочитала один из листов, нахмурилась, протянула мужу. Тот бегло ознакомился с содержимым, пожал плечами. Венценосная чета посмотрела на делегацию Великой Сороши, разместившуюся в левом ярусе. Беатрис заподозрила, кто именно заинтересовал дракайну. Вся провинция от северной до южной границы слухами кипела. Кое-что было откровенным бредом, но Беатрис умела отделять зерна от плевел и располагала относительно достоверной информацией. Сорошцы, природой лишенные магии, неустанно стремились создать бойцов, способных с равным успехом противостоять и волшбе, и оборотням. Беатрис краем уха слышала о проекте «Браслет» — попытке поставить на службу людям потомков драконов-отступников. Проект приносил плоды несколько лет, а потом с треском провалился. Кто-то из потомков отступников проник на Норд-Карстен и совершил преступление, после чего Эльса отдала приказ о его казни. Поговаривали, что драконы не спешили исполнять приговор — убийство сородича по их меркам было самым большим грехом.
Отряд «Ледник», переведенный из неведомых далей на военную базу в Желваче, вышел на охоту в начале этой осени. Они были людьми — Беатрис рассмотрела их в бинокль с наблюдательной вышки. «Ледник» состоял из пяти спецназовцев, добровольно принявших драконий выдох. Казалось бы — в чем проблема? На Норд-Карстен едут толпы людей, желающих избавиться от душевной боли за большие деньги. Молва быстро расставила точки над «ё»: принявшие выдох были абсолютно здоровы, не испытывали сводящей с ума боли потери, не переживали невыносимого горя. Кто провел процедуру «превентивного излечения», молва не доносила, но этот кто-то явно не рассчитал силу выдоха. Слово «отморозок» обрело пять живых иллюстраций. Люди, лишенные страха и жалости, почти не чувствовавшие боли, преданно служили своему отечеству.