— Скажи, — неожиданно предложил Ар-Ханг. — Я хочу тебя послушать.
— Говори, почему застыла? — взгляд Эльсы смерил Беатрис с макушки до пят. — Давай, расскажи, что в цивилизованном мире возникла нехватка выползней, топляков и упырей. Убеди меня, что это нужно срочно исправить.
Беатрис разозлилась до кипения огня в крови. Проговорила, стараясь контролировать голос:
— Как будто магия крови ограничивается топляками! У любой волшбы есть клинок и рукоять. Скажете, у вас не бывает промахов или намеренного применения во зло? Те пятеро в зале, они сейчас чем-то отличаются от выползней? Или это был специальный эксперимент во благо науки?
Королевская чета не удостоила Беатрис ответом. Да она и не ждала.
— Вы победили и диктуете правила, — злость затапливала — вот-вот сорвутся языки пламени с кончиков пальцев. — В вашей победе изрядная доля везения, камнеломка взломала стены в jum tal-mewt tan-nar, день смерти огня. Штурм Самина пришелся на Тnax-il lejl tan-nar, двенадцать огненных ночей, когда Ин-Нар умирает и возрождается. Именно поэтому вы не увидели огненных големов — у жрецов не хватило сил раздуть пепел и сотворить огонь ярости из своей крови. Я не знаю, чем бы закончилась эта война, если бы мы продержались до għeluq ta 'nar, дня рождения огня. Возможно, ежегодный парад Победы праздновали в Самине. Или — скорее всего — никто бы не праздновал, потому что изначальная магия уничтожила континент. На нашей земле слишком много дремлющих вулканов. Коллективный призыв тревожит недра и запускает необратимый процесс — лаву потом невозможно вернуть в жерла. Именно это надо вбивать в головы дуракам, которые грезят магией крови. Кровь нельзя использовать во зло... — она заметила гримасу Ар-Ханга и переформулировала: — Можно, но не долго. И за высокую плату. Кровь — основа жизни. Проявления этой магии разнообразны и власть над огнем уходит на второй план. Те из нас, кто несут в крови частичку пламени, могут оживить труп, сотворить подчиненных созданий из тины и глины. Это широко известно, это манит неокрепшие умы... мало кто понимает, что вместе с кровью отдает день своей жизни каждому выползню из болот. Серьезный голем берет неделю, огненный может забрать и год. Это не магия нападения, это магия защиты в крайней ситуации, когда ты лишаешься малой части жизни, чтобы спасти оставшиеся годы. Вот что нужно заучивать в первую очередь, и я сейчас жалею, что в юности мне никто этого не говорил. Надо развеивать миф, что Ин-Нар пойдет впереди нашего войска. Неправда. Он не любит, когда его заставляют нападать. Он защитит своих детей, но людские разборки ему неинтересны. Мало кто задумывается о том, что на призыв атаки охотно откликается его сын, Nar tan-nirien, Лесной Пожар. Ему только дай волю — не останется ни деревца, ни кола, ни двора. Nar tan-nirien с одинаковой жадностью пожирает живое и неживое. Я вызывала огненного голема возле Болотистых Пещер, когда мы с мужем пытались отстоять поселок. Nar tan-nirien едва не сожрал меня и беззащитных людей — и я буду вечно помнить, как он убил моего мужа. И благодарить драконов, заморозивших дикий огонь.
Беатрис прикрыла глаза, продолжила с меньшим азартом:
— Меня никто не учил всерьез. Тут, там, по вершкам, по обрывкам. Я вовремя потушила пожар ненависти, который сжирал душу, отказалась от мысли поднять армию мертвецов из проклятого пепла Таркшина. А сколько недоучек искренне верит, что выполняет волю Ин-Нара? Заливает болота кровью, умирает в объятиях вызванной нежити и дарит ей долгую жизнь — свою жизнь, потраченную зря. Их надо учить, объяснять прописные истины, заставлять отрабатывать практику истреблением дикого зла. Нужно только начать. Через пару десятков лет молодежь перестанет ставить знак равенства между магией крови и возмездием. Они привыкнут использовать ее во благо, и мы сотрем Зону Отчуждения с лица земли. Я согласна с некоторыми ограничениями — можно и нужно запретить часть высших зелий, меняющих разум. Но надо помнить, что это — игры избранных. Первое заклинание, которое творит любой чистокровный ребенок — это змейка домашнего очага. Мы закрепляем связь крови, огня и жилища. Эта змейка остается с нами на всю жизнь, перебирается из очага в очаг, делая любое временное обиталище домом. Она не способна никому навредить.
— Мне говорили, что они умеют высовываться из чужих очагов и шпионить для хозяев, — Ар-Ханг выглядел безмятежным, речь явно не нашла отклика в его душе. — Могут пересказывать чужие разговоры. Это так, хозяйка огня? Ответь перед моей женой, она сразу распознает ложь.