— Неправда! — Беатрис уже не возмущалась, накатила волна усталости. — Она может рассказать о самом счастливом огне того, кто добровольно возьмет ее в руки. Только это и ничего другого.
Щелкнула зажигалка. Ар-Ханг протянул Беатрис дрожащий язычок пламени, пляшущий на металле и пластике, предлагая подойти. Беатрис обогнула стол, едва не задев коленом королеву. Вытянула змейку из огня, позволяя завертеться на ладони. Касси осматривалась по сторонам, вздрагивая от прикосновений драконьей магии. Испугалась, свернулась в клубок и затихла — не пожелала признать комнату домом, но и не бросила хозяйку.
— Дай, — Эльса подставила ладонь.
Змейка заискрилась, жалобно затрещала и неохотно перетекла к дракайне.
— Она вас боится, — объяснила Беатрис.
— Что она тебе шепчет? Про счастливый огонь?
Королева смотрела с интересом. Касси проползла по ее ладони, принюхалась к вене на запястье. Беатрис уловила размытый образ, честно ответила:
— Камин, в котором горит разломанный стул.
— А ну-ка! — Эльса ловко перебросила змейку мужу.
Тот поймал Касси за голову, потряс, потом смилостивился и позволил обвиться вокруг руки.
— То же самое. Стул.
— Это радует, — королева улыбалась, явно не собираясь обвинять Беатрис во лжи.
Несчастная и перепуганная змейка полетела к Ольгерду, который не стал ее мучить, а уложил на ладонь и погладил.
— Костер, — не дожидаясь вопроса, ответила Беатрис. — Костер, в который кидали сырые каштаны, а они раскалились и начали взрываться.
— Вот они, современные веяния! — с деланным недовольством проговорил Ар-Ханг. — Мы в храм ходили, ягоды на блюдо бросали... а они — каштаны в огонь. Тьфу! Срамота!
— Ты-то уж помалкивай, — Эльса развеселилась, действительно развеселилась, даже часть неприступности растеряла. — Ягоды он кидал... Вагонами!
Ольгерд улыбался, поглаживая Касси. Сказал:
— Слушайте, а меня немножко отпустило. Вспомнил — и убивать расхотелось. Доживу до вечера.
— Доживешь, куда ты денешься, — беззлобно проворчал Ар-Ханг.
Касси заволновалась, попросилась к Беатрис. Она забрала ее у Ольгерда и сунула в сумочку. В дверь постучали — без напора, деликатно — и это разрушило мимолетную атмосферу веселья и доверия.
— Я тебя услышала, — каменея, проговорила королева Эльса. — Свободна.
Ольгерд поднялся из кресла:
— Пойдем.
Они вышли в коридор, заполненный людьми: ясконские полицейские, пяток особистов в серых костюмах, спецназовцы в черных масках и с автоматами, бледный полукровка с флаконом зелья опустошения в трясущихся руках.
— Арестовывать собрались? — спросил Ольгерд.
— Ее, — ясконский генерал ткнул пальцем в Беатрис, чтобы отвести от себя подозрения в причинении вреда драконам. — Ее, ваше высочество. Она давно в розыске.
— А потом что? — Ольгерд шел к выходу, держа Беатрис за локоть и заставляя людей следовать за ними.
— Депортируем.
— Я как раз в Зону лечу, заодно и депортирую. Передайте начальству, что приказание выполнено.
Морозный вихрь пробрал до печенок, хлопнули крылья. После этого Беатрис попала в тиски — лапы с когтями ухватили так крепко, что ребра затрещали. Ледяной дракон поднялся в воздух и понес ее прочь от сорошцев, ясконцев и провального саммита. Возможно, к свободе. Главное, чтобы не уронил.
Глава 3
К моменту пересечения государственной границы между Ясконой и Кенгаром Беатрис замерзла так, что даже зубами стучать не могла. Ольгерд летел быстро, встречный ветер леденил, попытка согреться магией пропала впустую — жалкие клочки тепла улетучивались, не задерживаясь. Взгляд на землю с высоты драконьего полета не улучшал настроение. Да, самолеты тоже опасны. Да, они падают. Но в них есть пол, кресло, иллюминаторы, создающие иллюзию безопасности, а тут только ветер и когти Ольгерда. А ну как разожмет? Падать придется долго, все грехи вспомнить успеешь.
Предгорья поражали разнообразием оттенков осенней листвы: желток, лимон, апельсин, бронза, терракота, киноварь. По левую руку извилистой зеленой строчкой тянулась изгородь из камнеломки. На картах Зона Отчуждения всегда помечалась алым и напоминала след от огромной мухобойки, прихлопнувшей зло в кенгарских горах. С воздуха лес выглядел одинаково безмятежным: если бы не сторожевые вышки и камнеломка — право и лево не отличишь. Ольгерд, летевший напрямую — Беатрис надеялась, что к Таркшину — пронесся по самой границе Зоны, не делая разницы между драконьей и ясконской территорией. Чуть позже равнодушно нарушил кенгарскую границу — на самом деле ее было стыдно границей называть, сетчатый забор, и тот местами поваленный — и приземлился неподалеку от железнодорожной станции. Беатрис он сгрузил на поросшее сорняками поле и превратился, глядя на ее попытки размять руки и ноги.