— Живая?
— Трехтомник по кровной магии в обмен на чашку чая, — простонала Беатрис. — Ин-Нар милостивый, как же я закоченела... Пойдем, вон там кафе. Чай или кофе — плевать, лишь бы горячее.
— Я тороплюсь... ладно. Надо переговорить. Боюсь, ты ничего не поймешь, если не согреешься.
Хозяин кафе Беатрис узнал, дракону поклонился, чай, кофе и теплую куртку, попахивающую соляркой, обеспечил. Ольгерд дождался, пока Беатрис выпьет пару глотков, заговорил:
— Хочу тебя предупредить. Я ухожу в длительный отпуск. Не буду работать месяца три-четыре точно, дальше — как пойдет. Сегодня сдавал дела. Сейчас подпишу бумаги и полечу домой. Я предупредил заместителя. Если понадобится — проси помощи, тебе не откажут.
— А кто вместо тебя? Иоланта?
Холод начал выходить мелкой дрожью. Беатрис вцепилась в стакан, подумала, что заместительница Ольгерда Иоланта толковая баба. С ней иной раз даже было проще договориться — девушки друг друга понимают с полуслова. Она подняла голову и напоролась на изумленный взгляд. Ольгерд смотрел так выразительно, что удивление можно было пощупать руками.
— Иоланты тоже не будет. Временным командующим назначен Янмар.
— Подожди... А с Иолантой все в порядке? Я только сейчас сообразила... я ее с конца зимы не видела.
Ольгерд помолчал, словно взвешивал, надо ли отвечать. Передвинул свой кофе поближе к Беатрис, сообщил:
— Иоланта — моя жена. Она скоро родит.
— Как? Вы никогда не говорили...
Беатрис смяла пластиковый стакан, отбросила в сторону и сложила ладони «лодочкой», лелея благодарственный огонь.
— Вот только попробуй сейчас на нее порчу навести, я тебя на клочки порву! — взъярился Ольгерд, увидевший заплясавшее пламя.
— Ты что, больной? — Беатрис позабыла о почтении. — Чушь не пори. Я никогда не пожелаю зла беременной или рожающей. Для истинно верующей это непростительный грех. Мы почитаем зарождение жизни в любом теле, неважно, человеческая это женщина или дракайна.
Ольгерд вдохнул, выдохнул, признался:
— Я плохо владею собой. Тороплюсь домой, потому что у Ланы большой срок. Инстинкт запрещает нам улетать далеко от гнезда. Но я не мог пренебречь своими обязанностями. Я знаю, что она во дворце, что рядом мои брат, сестра и лучшие лекари... душа не на месте, понимаешь?
— Понимаю, — Беатрис замялась, решилась — как в воду прыгнула. — Две минуты. Я тебя надолго не займу. Знаю, что ты торопишься, но скажу. Скажу быстро. Я завидую Иоланте. Завидую тому, что она смогла выносить ребенка. Если бы Ин-Нар смилостивился, я, наверное, пожертвовала бы даже возможностью колдовать. Нашла бы, от кого зачать, достойные мужчины встречались. Родила бы, зная, что это будет мое дитя, которое унаследует именно мою магию: отец сунул да вынул, а мать питает своей кровью девять месяцев.
— Про «сунул-вынул» ты сейчас обидно сказала, — хмыкнул Ольгерд.
— Так оно и есть, — пожала плечами Беатрис. — Передай Иоланте мои наилучшие пожелания. Если когда-нибудь захотите, я заговорю щепку для домашнего очага, чтобы у вас жила своя змейка.
— Матушка не позволит, чтобы в камине жила кенгарская магия, — усмехнулся Ольгерд. — Но я благодарен за предложение. Если мы вернемся на дежурства в зону, заговоришь нам щепку для костра.
— Заметано.
— Последний совет. Держись подальше от «Ледника». Не ввязывайтесь в драки. Пропусти, если с визитом явятся, сильно землю не потопчут, рано или поздно домой уйдут.
— Это какой-то хитрый драконий план? Чего вы добиваетесь?
— Какой там план... — Ольгерд нахмурился. — Это ошибка, недосмотр, стечение скверных обстоятельств. Их обратил подросток. Он калека. Родился одноруким. И однокрылым. Родители увезли его на Малый Аспид — часть островов принадлежит нам, но там мало кто живет из-за близости к старым алтарям скверны. Неподалеку от их дома была военная база Сороши. На нейтральной земле. Сейчас идет разбирательство... это такая тоска и безысходность, ты не поверишь. Родители прятали сына, стыдясь его уродства. Мальчишка мечтал вырваться из заточения, желал прославиться, чтобы явиться на Большой Аспид в героическом ореоле. Сорошцы... сорошцы умело использовали ситуацию, обещая мальчишке, что он возглавит победоносную армию. И уговорили эту армию сотворить. Итог ты видела.
— Но можно же... можно же это как-то исправить. Нужно! В любых разговорах о Зоне ты повторял, что сейчас уже глупо спорить из-за причин, нужно устранять последствия ошибки. Исправьте! У вас куча целителей, «Ледник» — сорошцы, а не кенгарцы, сорошцев вы лечите, не надо никакие исключения изобретать.