В глазах Виктора Васильевича отразился ужас. Денис сам от испуга чуть не вскрикнул. Он начинал понимать, что дело тут не только в банальном соперничестве в бизнесе. Митрохов мстит Виктору за все беды в своей жизни, в которых тот виноват – прямо или косвенно. А этих бед, очевидно, было немало.
- Болезнь развивается очень быстро, Витька. Лекарство безумно дорогое, и оно лишь поддержит во мне жизнь на какое-то время. А мне не из-за чего жить – детей нет, жена ушла… Смысл остался только один – отомстить тебе.
Помнишь, Витя, как пару лет назад твой сын чуть не подсел на наркотики? Ты тогда лечил его в закрытой элитной больнице, еле спас. А как твоя жена год назад чуть не утонула в бассейне? Это я подсыпал ей в фитнес - баре в сок кое-какое лекарство, от которого она потеряла сознание в воде. Ее вытащили, и очень вовремя.
- Ты вредил моей семье? – голос Виктора походил на рык льва.
- Я. И это еще не все, Витенька. Я буду мстить тебе до последнего. Я развалю твой бизнес, разрушу твою семью. Ты будешь мучиться долго, наблюдая за всем этим со стороны, но ничего не сможешь сделать. Понимаешь? Я – смертник. Мне на все плевать, как моим бывшим сокамерникам.
А ведь мы не одни такие, подумал Денис. Скольких же людей обидел и обошел этот человек? Вот Митрохов тоже хочет отомстить Громову, только его методы более… радикальные, что ли. Не маскируется особо, не хитрит. Еще и режет Виктору Васильевичу в лицо всю правду. А вот это зря. Громов может быть опасен. Не просто так он пригласил Сергея именно в это тихое жутковатое место…
Неожиданно Митрохов схватил нож со стола и полоснул себя по ладони. Показалась кровь – всего несколько капель, но Громов шарахнулся, как от чумы.
- Боишься? – рассмеялся мужчина. – Я ведь могу убить тебя этой кровью. И умирать ты будешь так же, как я. Страдать от малейшей простуды, задыхаться, платить бешеные деньги за инъекцию лекарства. Но нет. Все равно это быстро. Чем старше человек, тем он быстрее умирает от этой болезни. А ты, Витя, должен жить. Жить и видеть, как разваливается твой мир, как от тебя бегут родные и близкие люди,и рушится бизнес, который ты долгие годы поднимал своими руками. Кстати, как зовут ту твою молоденькую девушку? Инна? Я уже знаю. По-моему, она стала тебе очень близкой. И она также от тебя уйдет. Или утонет в бассейне, или подсядет на иглу. Да, мало ли что может произойти с неосторожной девчонкой, которая любит гулять и развлекаться? Так что переманивание клиентуры - это только начало. Конец наступит нескоро, но к тому времени ты сам захочешь умереть…
Громов медленно поднялся и подошел к бывшему другу. Достал из кармана чистый белый платок, протянул ему.
- Перевяжи. Успокойся. Я обо всем этом не знал. Прости, если можешь…
- Поздно просить прощения. Если бы ты тогда не заявил на меня – ничего этого не было бы… - Митрохов неловко перевязал ладонь. – А теперь можно уходить. Кажется, мы обо всем поговорили.
Он даже не успел встать. Громов действовал быстро, как спецназовец в одном из боевиков, которые в изобилии показывали по телевидению. Одной рукой он крепко схватил Митрохова за плечо, навалился на него всем телом, а другой – сжал ему горло так сильно, что мужчина захрипел.
- Ничего у тебя не получится, Серега, - пробормотал Виктор. – Ты же знаешь – лучше у меня на пути не становиться…
Камера Дениса выхватила крупным планом шею Митрохова – она была закутана в черный тонкий шарф. Молодой человек вспомнил, что людям, чей организм поражен СПИДом, необходимо беречься куда больше, чем здоровым, потому что любая легкая простуда может развиться в тяжелый кризис. А на дворе сентябрь, довольно промозглая погода, влажный воздух. Вот, Сергей и укутал горло в шарф. И это было очень хорошо для Громова – отпечатки его пальцев будут незаметны на шее Митрохова.
Денис вздрогнул, осознав, что снимает на камеру настоящее, преднамеренное убийство человека. Сергей долго пытался вырваться, скинуть крепкую руку, которая секунду за секундой лишала его остатков жизненных сил и дыхания. Потом успокоился, перестал дергаться и затих.
- Вот и все, Сережа, - выдохнул Громов и отпустил безжизненное тело. – Я не собирался тебя убивать. Ты сам меня вынудил…
Он проверил пульс Митрохова на кисти руки, убедился, что сердцебиение отсутствует. Потом оглядел просторную комнату. В ее середине примостились две свободные каталки. В изголовье у них лежали белые простыни, готовые накрыть своих мертвых гостей, которых, возможно, скоро привезут. На одной из каталок, по-видимому, осталась старая табличка с именем и фамилией – невнимательный паталогоанатом забыл ее снять. Виктор Васильевич достал из белого шкафчика резиновые белые перчатки, поднял на руки тело Сергея. Потом, что-то вспомнив, опустил назад.