«Дзынь-дзынь», — когда-то звенела крышечка чернильницы. «Кап-кап», — обливалось сердце кровью в ответ, вспоминая отнюдь не испорченный ковер в кабинете отца, а беззаботную улыбку брата.
Оставить Тарлоквуд оказалось легко, там больше не было ничего, что могло бы её удержать.
Кинжал покоился на дне одного из сундуков по соседству с мундиром Юна — напоминание о счастливом «вчера» и ледяном «сегодня».
«Завтра» не наступит никогда.
Пронзить сердце Тени это одно, а вонзить кинжал в сердце родного брата — совершенно иное. Было холодно, жутко холодно и этот чудовищный, обжигающий холод остался с ней, проник в душу, сжал в тисках сердце, покрыв серебристой коркой льда. Прежняя Валентина исчезла, и на её место пришла другая — сдержанная, рассудительная, подчеркнуто вежливая, холодная. Эмоции были погребены вместе с болью очень глубоко, а быть может они умерли вместе с братом, исчезли из этого мира вслед за ним, рассыпавшись цветной мозаикой по полу темного коридора в Тарлоквуде.
На вывеске очередного постоялого двора черная птица с красным хохолком причудливо изогнула шею. Из приоткрытых дверей лилась нестройная вереница разговоров — шумных, веселых, напоминающих о другой жизни. Дверцу кареты распахнул вовсе не Арти, а старший Уэсли. За все дни пути они обмолвились не более чем парой слов, Валентине даже казалось, что Найл намеренно избегает её общества. Впрочем, это было взаимно. Поблагодарив его за помощь, она поспешила отдернуть руку. Позади начала причитать Грета, сетуя на дурную дорогу, неподходящее для молодой леди место, и помянув недобрым словом погоду. Мать настояла на сопровождении их верной служанки, нянчившей Валентину с малолетства. Так всем должно было стать спокойнее.
Уэсли предпочитали путешествовать верхом, хотя Арти зачастую старался уделить внимание молодой супруге и трясся в экипаже вместе с ними, выслушивая рассказы Греты о добрых временах перемежающиеся с жалобами на боли в спине и ногах. Он поддерживал все темы, которые только решалась затронуть словоохотливая нянька, пытался вовлечь в их разговоры Валентину, но всё было тщетно. Односложные ответы, сдержанные улыбки — единственное, что ему удавалось добиться.
«Благородная леди должна подчиняться вначале отцу, а потом мужу. Ни в чем не перечить, не вызывать гнева, не выказывать знаков внимания другим мужчинам, кои не являются близкими родственниками…», — наставления матери стелились зеленым покрывалом по полям, которые им доводилось проезжать, клубились в небе белоснежными облаками, напоминая о многочисленных «не».
Порой Валентине казалось, что она никогда не сможет осилить все эти «не», быть такой же правильной, как её мать. А потом стало всё равно. Однажды утром она проснулась и решила, что «не» могут помочь. Следуя неписанным правилам, Тино изгнала из мыслей Воина Грани, перестала видеть во сне его изумрудные глаза, раз за разом бежать за ним и не догонять. Хмурые взгляды старшего Уэсли не били по самолюбию, как раньше. Она всё чаще и чаще замечала улыбку на его губах, пусть и обращенную к Арти. Братья много разговаривали, и смеялись каким-то шуткам, но стоило появится Валентине в поле их зрения, сразу же затихали, Найл надевал привычную равнодушную маску, пока Арти справлялся о её нуждах.
Смело идти навстречу гулу постоялого двора, не обращая внимания на причитания Греты, и стараясь быть подальше от старшего Уэсли — в этом была вся Валентина, будь она как и прежде бесшабашной или же вызывающе холодной. Двери распахнулись слишком неожиданно, резко бросившись в её сторону, она успела отшатнутся и не упала только благодаря чьей-то уверенной поддержке, на её локте сомкнулись пальцы в черной перчатке.
— Осторожнее, — прошипели ей в самое ухо.
«Да идите вы к тварям Тьмы, Уэсли!», — хотелось парировать ей, но пришлось тихо поблагодарить.
В духоту помещения они зашли вместе, он продолжал поддерживать её за локоть, а она изо всех сил старалась сохранять на лице выражение смиренной кротости. Чужие голоса неприятно ударяли по ушам, с каждым шагом окружающий их шум только возрастал. Запахи еды смешивались с ароматами посетителей, и от некоторых шел такой душок, что хотелось зажать нос и поскорее сбежать обратно на улицу. Её провели меж столов и не останавливаясь довели до лестницы, ведущей наверх. Кто-то бросал в их сторону любопытные взгляды, некоторые из них вызывали желание помыться или же позорно спрятаться за старшего Уэсли.