— Да кому какое дело… — бурча себе под нос, Тино дернула сапог, покачнулась и чуть не упала в кусты, пришлось прислониться плечом к холодной стене, обретая в ней необходимую опору.
С сапога капала грязная вода, правый чулок промок насквозь — ну и Тьма с ним! — то ли с чулком, то ли с Арти. Сунув ногу в сапог, Тино помянула тварей Тьмы, утерла нос рукавом на манер давешних знакомцев и поплелась во тьму, по едва освещенной лунным светом дороге.
— Эй, постой! — окликнул её уже знакомый голос. И что этой рыжей понадобилось от неё?
— Сударыня, прошу меня простить, но я не расположен к всякого рода утехам, — не оборачиваясь, бросила Тино и продолжила путь, ноги немного заплетались, в правом сапоге противно хлюпало, но все эти неприятности не мешали ей идти дальше с гордо поднятой головой.
— Да что ты такой гордый-то, — девица нагнала её и панибратски ухватила за плечи. Горячий шепот коснулся уха Тино, и она с трудом подавила желание тут же отпрянуть от навязчивой девицы. — Не хочешь меня, так я с девочками познакомлю, там на вкус и цвет… или тебе по душе мальчики? А, красавчик? Как ты вздрогнул-то… Не боись, скажи всё на чистоту, Олли поймет и подскажет.
— Прошу вас оставить меня в покое, сударыня, — попытка скинуть руку девицы не увенчалась успехом, та лишь дернулась и стянула с Тино шляпу. Раздался одобрительный свист.
— Эко ты какой! Хорош-то как, да такого наши девки и за так обслужат!
— Но я же…
— Да-да, один побыть хочешь. Был тут такой, — девица цокнула языком, и заставила Тино завернуть к очередному обшарпанному домишке, на вывеске почему-то был изображен алый факел. — Глупыш! Анни у нас девка что надо, ловко его уломала и к себе в комнату утащила. А хорош-то как он был, весь такой чистенький, сразу видно из благородных будет, ну прям как ты… и волосы-то такие светлые, мягкие — чистый шелк. Да вот мы и пришли!
Не выпуская её из крепких объятий, девица втолкнула Тино внутрь.
Глава 16
Любовь, конечно, рай, но райский сад
Нередко ревность превращала в ад.
© Лопе де Вега
-1-
Ночь плыла перед глазами, а вместе с ней и девица со светлыми волосами и ярко накрашенными губами. Арти лежал на кровати, откинувшись на подушки, его ноги были вольготно разведены в стороны, правую руку он заложил за голову и прикрыл глаза. Наглая девица, затащившая его в бордель, утверждала, что сможет поднять и мертвого… и у мертвого. Надо сказать, свое дело она знала хорошо, поднять ей удалось раза два или три, да только дальше ласк губами они пока не дошли. Анни, так звали его нежданную «спасительницу», ловко орудовала языком и ртом над его упавшей плотью, а ему мерещилась Валентина. Даже здесь он слышал её голос, вежливый, холодный, чуть раздраженный — он будто проникал сквозь стены, струился через доски пола. В глубине души подняла голову черная змея ревности, зашипела и скрутилась в тугой клубок. Нет, он не вернется. Не сегодня.
Анни что-то говорила, а он не слышал, пребывая и здесь, и в то же время в совершенно другом месте. Он так давно не чувствовал себя так глупо, нелепо. Стоило прикрыть глаза, и он вновь стоял в дверях их спальни. С каким трепетом в сердце он бежал по ступеням, перепрыгивая через две, мечтая поскорее оказаться рядом с ней, обрадовать, вызвать на её губах улыбку. Идиот! Размечтался о любви. Счел себя чем-то лучше брата, поверил будто в него можно вот так просто влюбиться. Злость на самого себя больно кольнула, заставив сжаться внутренне. По сравнению с Найлом он просто мальчишка, да так и есть, а он возомнил невесть что. Увел невесту у брата и удивлялся почему же она всё чаще смотрит в другую сторону, да и Найл хорош — мог бы сказать, что у них… А что у них? — вопрос болезненно пульсировал в голове и ответ был на поверхность, протяни руку и вот он.
Прикрыв глаза, не сложно было представить на месте Анни другую. Ладонь прошлась по шелковистым волосам, каштановым, немного вьющимся, и стоило солнцу коснуться их, как проявлялась рыжинка, озорная и непокорная. В серых глазах искрился смех, изредка сменяющийся игривым вызовом. Полувздох-полустон сорвался с его губ, возбуждение охватило с новой силой и было абсолютно всё равно чей нежный ротик ласкает его плоть. Пальцы сжались на макушке девицы, заставляя её работать активнее.