— Вчера устал, — нахмурился он, — сегодня не устал. Я для чего спал двенадцать часов? Чтобы ещё полежать потом?
— Я просто проявила заботу, — Вика подняла руки, не ожидавшая такой реакции.
— Ненавижу валяться на диване. Хуже этого только валяться в больнице.
А лучше валяться с ней в кровати и заниматься любовью с утра до вечера, подумала Вика, вспоминая их неделю страсти. Эх, как быстро же она закончилась. Лучше бы продолжалась вечно, а не вот это вот всё.
— Я тебе могу дать новую книжку почитать, — не могла угомониться с уговорами она, — очень интересная!
— Ты что, не хочешь, чтобы я тебе помогал?
— Ну… я не люблю никого напрягать. Мне нравится всё делать самой. Отвечать за всё самой…
И не быть никому должной потом. Но этого она не стала произносить вслух.
— Тогда будем считать, что это не для тебя, а для меня, — нашёл он лазейку. — Ты же знаешь, что я страсть как люблю что-то мастерить или собирать?
— Ну, ты что-то такое упоминал… — Вика тянула резину, хотя по большей части уже дразнила его.
— Откажешься, поеду и разберу твой мотоцикл, потому что мне руки девать некуда! — в шутку пригрозил он.
— О нет! Он мой! Что же я буду разбирать, когда мне грустно? Давай, лучше найдём твоим рукам занятие получше? — Вика поймала его ладони, переплела его и свои пальцы и сжала. Эта была такая милая игра, что рот сам собой растягивался в улыбке. Заигрывает?
— Обязательно найдём, — Андрей сжал её пальцы в ответ и потянулся к её губам, чтобы поцеловать. Она увернулась.
— Но? — предвосхитила она продолжение его фразы, понимая, что он, кажется, имеет совсем не такие планы.
Не хочет её? Раздевать, приласкать и отправиться в постель или даже прямо здесь на полу найти занятие своим рукам с её обнажённым телом?
— Но чуть попозже, — ответил он.
Это значило, когда соберём полки, или вообще попозже? А если Ольга скоро вернётся? Вика осеклась. Ну вот, она уже и мыслит как любовница, которая пытается успеть переспать с чужим мужем до возвращения жены. Андрей, похоже, увидел что-то в её взгляде и отстранился, отпуская пальцы.
— Ты мне не доверяешь?
— Я не знаю, как мне быть, — призналась Вика. — К тебе приехала Оля, ты уже заботишься о ней. Она твоя…
— Кто?
— Я не знаю, кто? Ты мне ответь.
Андрей глубоко вздохнул и отошёл в сторону разложенных на полу полок. Присел возле своего ящика с инструментами и начал медленно доставать из него все необходимое для сборки. Похоже, что так он собирался с мыслями. Вика не стала ему мешать, а лишь присела рядом, готовая включиться в дело.
— Мы были вместе так долго, — начал он явно про Ольгу, — оказывается, больше четырёх лет. И в то же время так мало. Я постоянно был в командировках, а она оставалась в Москве. Ждала меня. Мы, конечно, переписывались и перезванивались постоянно, когда для этого была возможность или я надолго застревал на базе. Но это всё было издалека и не по-настоящему как бы. Возвращался я всего на месяц-другой и если их сложить вместе, выходит, совсем мало.
Он посмотрел на Вику, ища понимания с её стороны, потом продолжил, видя, что она внимательно его слушает.
— Раньше я этого не понимал. Что был очень нужен ей. А потом… — он остановился и задумчиво поглядел на яркий свет за окном, на зелёную стену леса. — Потом ей пришлось пережить мою «смерть». Остаться вдовой, даже не выйдя за меня замуж. А когда я вернулся, я оказался ничего не соображающим куском кошмаров.
— Не думаю, что всё было так плохо, — остановила его Вика, — ты преувеличиваешь.
Вика положила свою ладонь на его предплечье, он в ответ накрыл её своей рукой, но почти сразу же продолжил разбирать винты для сборки стоек. Не мог концентрироваться только на словах, ему нужно было дело для рук.
— Возможно. Но всем было очень тяжело со мной. Меня очень хреново лечили в той сирийской благотворительной больнице, домой вернули с инфекцией и ожогами, несколькими осколками, которые не смогли вытащить, потому что у них даже рентгена не было. Короче, кусок нашпигованного недожаренного мяса…