Я не знаю, сколько времени у меня на ход, но я знаю, что буду ходить. И если кому-то это покажется шагом слишком резким — пусть так. Я переживу и это.
Черные розы остались в вазе, но теперь они стали знаком — не покаяния, не смерти, а напоминанием: мир жесток, но я — не игрушка.
Я убрала платок, встала, и в моих руках родился план, тихий и холодный, с той же аккуратностью, что у его подписанных фраз.
Не мстить. Не убивать. Управлять.
Пусть он говорил «прощай».
Я говорю: «увидимся».
14 глава.
Иногда сила — это не пуля, не удар и даже не приказ. Иногда сила — это улыбка, произнесённая без дрожи, когда внутри всё рушится.
Я научилась этому за последние месяцы.
С того дня, когда черные розы заполнили нашу гостиную запахом прощания, я больше не плакала.
Ни одной слезы.
Сначала потому, что больше нечем — всё выплакано.
Потом потому, что я решила — если уж быть пешкой, то пешкой с собственными правилами.
Я не позволю больше ни одному мужчине решать за меня, кем быть, куда идти и кого любить. Если Чезаре Моретти хотел убить мою любовь, пусть теперь сам умрёт от равнодушия.
Я выстроила план, холодный и точный. Он родился не из мести, а из необходимости. Выжить — значит научиться играть лучше тех, кто считает, что управляет тобой.
Месяцы прошли. За это время я вновь научилась улыбаться. Танцевать на приёмах. Говорить правильные слова правильным людям. Я слушала отца, соглашалась с его решениями, и он, наконец, начал видеть во мне то, что хотел — удобную дочь. Но я — не удобная. Я просто тихая буря, которая ждёт момента.
И вот однажды вечером отец сообщил, что нашёл для меня достойного жениха. Именем которого теперь будут подписывать мою судьбу.
Андреа Вентури.
Дом Вентури — старейшая семья из Флоренции. Богатая, влиятельная, с безупречной репутацией. Их связи уходят глубоко в европейские кланы, где договорённости скрепляют вином и кровью. Андреа был младшим сыном главы семьи — спокойный, уравновешенный, слишком воспитанный для нашего мира. Он не был монстром, но и не был ангелом. Он просто был нужной фигурой на доске.
Я не возражала. Напротив, я улыбнулась. Каждое согласие — шаг к моему плану.
Возможно, для отца я выглядела покорной.
Для мамы — смирившейся.
Для братьев — обиженной.
Но внутри… Внутри я строила свой холодный замок, где Чезаре Моретти стоял на коленях и просил прощения. Я видела это в каждой ночи, в каждом сне. Его лицо, его голос, его глаза — те, что смотрели на меня, как на искру, которую нельзя поймать, но можно сгореть от неё.
Он хотел, чтобы я забыла. А я хочу, чтобы он помнил. Каждую секунду, каждое дыхание, каждое «прощай».
Сегодня вечер моей помолвки.
Дом Капелло превратился в театр. Свет, хрусталь, шелк, вино, музыка. В воздухе витала смесь роскоши и лжи.
Все влиятельные дома Нью-Йорка — здесь.
«Орден», «Синдикат». Те, чьи имена нельзя произносить вслух, чтобы не задрожали стены.
И, значит, здесь будет он. Чезаре Моретти. Мужчина, который сказал мне «прощай», а теперь вынужден будет улыбнуться и поздравить.
О, как я ждала этого вечера.
Я стояла перед зеркалом в своей комнате, и моё отражение казалось мне чужим. Белый костюм — идеальная линия. Приталенный пиджак подчёркивал талию. Длинная юбка струилась по полу, скрывая ножку и каблук. На шее лёгкий белый шёлковый платок — не украшение, а вызов. В ушах — серьги из жемчуга, подарок матери. В глазах — лед.
Я посмотрела на себя и улыбнулась. Не той улыбкой, что вызывает доверие. Нет. Это была улыбка женщины, которая знает, что сегодня она станет оружием.
В дверь постучала мама.
— Tesoro, — сказала она мягко. — Sei pronta? (Ты готова?)
— Sempre, — ответила я. (Всегда.)
Мы спустились по мраморной лестнице. Внизу уже собрался блеск фамилий. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в платьях цвета денег. Смех, который пахнет шампанским. А посреди этого зала — отец, довольный и гордый. Рядом — Андреа.
Он высокий, темноволосый, с мягкими чертами. Его улыбка — вежливая, но в глазах усталость. Ему, как и мне, это не выбор. Мы оба — инструмент. Наши семьи хотят объединения. А я хочу мести.
Я подошла и взгляды в зале замерли. Я чувствовала на себе сотни глаз, но только один взгляд жёг кожу. Он был там. В дальнем углу, чуть в тени, как всегда.
Чезаре.
Чёрный костюм, ослепительно белая рубашка, взгляд — острый, как лезвие. Он не улыбался. Только смотрел. И этого было достаточно, чтобы моё сердце забилось, как пойманная птица.
Нет, Лавия, не сейчас. Не дрожи. Ты выиграла — веди себя как победительница.