Пятьсот одна роза. Ни больше, ни меньше. Каждая — как напоминание о том, что я пыталась забыть.
— Кто это прислал? — услышала за спиной голос Габриэля.
Он стоял в дверях, нахмурившись.
— Не знаю, — ответила я слишком быстро.
— Серьёзно? — Он подошёл ближе, вытащил записку из моих пальцев. — Ч.М.… Моретти?
Я молчала. Он выругался сквозь зубы.
— Лавия, скажи мне, что это не то, о чём я думаю.
— Это просто цветы, Габриэль.
Он шагнул ближе.
— Для нас «просто» ничего не бывает. Особенно, если фамилия Моретти.
Я подняла взгляд.
— Тогда, может, ты расскажешь это тем, кто подписывает брачные контракты, как приговоры?
Он замолчал. Мы стояли в тишине, среди запаха роз — густого, сладкого, почти пьянящего.
Когда он ушёл, я села на подлокотник кресла и посмотрела на цветы. Алые лепестки словно горели в полумраке. Я провела пальцем по краю одного — мягкий, как кожа и такой же живой.
Я не должна была думать о нём. Не должна была хотеть увидеть его снова. Но в ту ночь, когда я легла спать, я слышала музыку из Вегаса. И видела его глаза.
3 глава.
Иногда тишина в нашем доме бывает громче выстрела.
После ужина, когда все расходятся, я люблю оставаться в столовой на несколько минут. Смотреть, как свечи догорают. Как отражение огня играет в бокале, будто что-то живое. Сегодня я снова осталась. И всё было как всегда — кроме того, что сердце било в висках.
С тех пор как пришли розы, я чувствовала себя, будто под прицелом. Не из страха — нет. Из ожидания. Он молчал неделю. Ни записки, ни намёка. Только имя на конверте и запах — табак, соль, кожа. Может, всё кончено, думала я. Может, он просто играет. Но игра — это то, что не оставляет следов на коже.
Телефон зазвонил, когда я почти уснула. Экран мигнул незнакомым номером. И прежде чем я успела подумать, я ответила.
— Buonasera, — тихо сказал он. — Добрый вечер.
Голос. Я знала, что узнаю его сразу, где угодно. Тот самый бархатный хрип, немного ленивый, будто каждое слово проходит через улыбку. Я молчала, боясь выдать дыхание.
— Лавия? — он произнёс моё имя, будто пробуя его на вкус. — Sei sveglia, principessa mia? — Ты не спишь, моя принцесса?
Я заставила себя говорить:
— Откуда у тебя мой номер?
— У мужчины, который знает, чего хочет, есть пути, — ответил он спокойно. — Не бойся. Я просто хотел услышать твой голос.
— Ты звонишь дочери Дона Капелло в полночь, — прошептала я. — И думаешь, это не опасно?
— Опасно — не звонить, — сказал он.
Я услышала лёгкий смех, низкий, едва различимый.
— Ты ведь тоже ждала, sì?
Сердце пропустило удар. Я хотела сказать «нет», но получилось слишком тихо.
— Не знаю.
— Знаешь.
Мы молчали. Я слышала, как он дышит. Где-то далеко, через океан. В этой паузе было больше близости, чем во всех словах, которые я когда-либо слышала от мужчин.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я наконец.
— Потому что в тот вечер ты посмотрела на меня не как на Моретти.
— А как?
— Как на мужчину.
Я прикусила губу.
— Это было глупо.
— Нет, — его голос стал твёрже. — Это было честно.
Снаружи дождь стучал по стеклу, а я стояла босиком на холодном мраморе, с телефоном у уха, будто он держал меня за руку.
— Ты не должен мне звонить, — сказала я. — Если узнают…
— Я уже не могу не звонить, — перебил он. — И если хочешь, я перестану.
Он дал мне выбор. Я молчала. Одна секунда. Две. Потом выдохнула:
— Нет. Не переставай.
На том конце — тишина. Потом короткое дыхание.
— Bene, — сказал он мягко. — Хорошо. Тогда слушай.
— Что?
— Завтра. В десять вечера. Центральный парк, у южного входа. Без охраны.
— Ты безумен.
— Pazzo per te — безумен по тебе.
Я закрыла глаза. Хотелось рассмеяться, закричать, заплакать — всё сразу. Но я лишь прошептала:
— Ты ведь понимаешь, чем это может закончиться?
— Любовью, — ответил он. — Или смертью. А иногда это одно и то же.
Он повесил трубку. И я осталась в темноте, слушая, как в груди всё ещё звучит его голос.
4 глава.
Нью-Йорк спит только для тех, кто хочет спать.
Я же не спала всю ночь.
Каждый раз, когда закрывала глаза, видела его. Тот вечер, тот звонок, тот голос — всё было, как отпечаток пульса под кожей. Глупо. Опасно. Запрещено. Но я всё равно стояла у окна своей комнаты, смотрела на свет неоновых вывесок и ждала, когда часы покажут 21:45.