— Да-да. Довольно необычно.
— Необычно? А… а к чему вы привыкли?
Квентин взял палочки для еды и повертел их в руке с таким задумчивым видом, словно видел впервые.
— Как насчет омлета из четырех яиц, ветчины, кофе и марципана?
— Марци… — Шион запнулась и покраснела до корней волос.
Она не решилась спросить, что такое марципан. Квентин вернул палочки на подставку и взял пиалу с чаем.
— Благодарю, Шион. Раз уж ты так любезна, может, устроишь мне экскурсию по долине ближе к вечеру?
— Разумеется.
Она чуть отвернула голову, опасаясь встретиться взглядом с его красными глазами, и нерешительно спросила:
— Вы здесь… по дипломатическому вопросу?
— Что-то в этом роде, — сказал Квентин и осторожно пригубил чай.
На мгновенье его лицо омрачилось, словно он задумался о чем-то сложном. Шион, сдерживая нетерпение, опустила руки на колени и стала украдкой оглядываться по сторонам. Половина кровати уже была завалена каким-то барахлом: пружинами, гайками, грубо вытесанными деревяшками и прочим. Да уж, этот человек с каждой минутой кажется все более странным.
— Сколько тебе лет? — спросил вдруг Квентин.
— Восемнадцать.
— Ты никогда не покидала свой дом, верно?
— Э… Напротив, я ушла из дома в восемь лет. С тех пор я в цитадели.
Квентин пристально на нее взглянул.
— Вообще-то, я говорил о долине… А почему тебе пришлось уйти из дома?
— Родители отдали меня в услужение совету.
Квентин опустил пиалу на стол. Его губы тронула легкая улыбка.
— Тебе, наверное, было одиноко.
— Поначалу.
Воцарилось молчание. Квентин больше не смотрел на девушку и не задавал вопросов. Он почти не притронулся к еде, и оскорбленная в лучших чувствах Шион пообещала себе узнать побольше о кулинарных традициях запада. Будет ему привычная еда.
— Если… если вы не возражаете, господин, могу я быть свободна до вечера? Я должна сдать экзамен сегодня.
— Экзамен? — удивился Квентин, но тут же кивнул. — Конечно. Обо мне не беспокойся.
2.
Танец пяти стихий символизировал гармонию сил природы и начинался с управления белой и синей лентами, которые легко струились и переплетались в воздухе. Эта часть Шион вполне удавалась. Затем танцовщице требовалось вызвать из рукава зеленую и фиолетовую ленты. Тут Шион начинала дрожать от напряжения, ее руки двигались отрывисто, а не плавно, и гармония нарушалась. И едва коснувшись последней, красной ленты, Шион неизменно ошибалась и падала. В редкие моменты во время тренировок она могла кое-как завершить танец, но никогда этого не происходило на глазах наставницы. Сегодняшний день исключением не стал.
Госпожа Сацу стояла в центре залитого светом зала для тренировок. Она наблюдала за движениями Шион, соединив руки у изящного узла своего дорогого пояса, но не торопилась ничего говорить. Эта немолодая уже женщина была воплощением изящества: она сохранила идеальную осанку и всегда гордо держала голову. Сацу была замужней аристократкой, поэтому носила замысловатую прическу, с драгоценными гребнями, общий вес которых Шион боялась предположить. Обычно госпожа Сацу без труда раскрывала таланты воспитанниц цитадели, но с Шион все было не так просто.
— К этому времени ты уже должна была бы понять свою ошибку, — сдержанно сказала наставница, когда Шион вновь перепутала фигуры танца.
— Разумеется, — отрывисто отозвалась девушка. Она поднялась на ноги и оправила рукава своего шелкового одеяния. — Я неловкая.
— Нет. Ты слишком полагаешься на единственную стихию, которая тебе близка. В тебе слишком много воздуха, Шион.
Сацу с тем же успехом могла бы сказать, что в голове Шион ветер гуляет.
— Я пробовала медитацию, мне это не помогает, госпожа.
— Хорошо, тогда попробуй иначе. Постарайся через хаос обрести гармонию. Разбуди огонь внутри себя.
— А вы скажете мне как? Какой хаос я должна устроить?
— Ты должна лучше меня понимать, что заставляет твое сердце пылать. Покой души — это хорошо, когда мы говорим о воздухе, воде, эфире. Даже со стихией земли ты можешь соединиться, если сконцентрируешься. Но тебе никогда не подчинить пламя, если ты не поймешь его природу.
Шион почтительно наклонила голову, но слова наставницы были для нее полной ерундой. Пламя… Огонь нужен, чтобы приготовить пищу! Чтобы согреться зимой! Что еще требуется от этой стихии?
Госпожа Сацу словно уловила ход ее мыслей и коротко вздохнула.
— Возвращайся через месяц. Я даю тебе последний шанс.
Пришлось подчиниться. Отсрочка и порадовала девушку, и расстроила. Что еще сделать для того, чтобы сдать этот экзамен, Шион не знала.