— Ну вот, главное зло удалено, — проговорил Хатагов.
Он довольно искусно обработал рану, вложил тампон, туго забинтовал ногу.
— Теперь снимайте жгут, ребята. Кажется, операция прошла удачно, — проговорил он, вытирая крупные капли пота, густо усеявшие его лоб.
— Товарищ командир, — обратился к Хатагову один из тех, кто накладывал жгут на ногу Золотухина, — можно задать вопрос?
— Вопрос всегда можно задать, — улыбнулся Хатагов, — но не всегда можно на него ответить.
— Харитон Александрович, а вам раньше приходилось оперировать?
— Да, у животных приходилось кое-что вырезать, — лукаво ответил Хатагов, — а человека режу впервые.
— Но у вас так здорово получилось, товарищ командир, будто вы настоящий хирург.
— Если к вечеру температура спадет — значит, все обошлось и наш Иван через недельку пойдет на задание.
— Спасибо, товарищ командир, — произнес осипшим голосом Золотухин. — Спасибо, Харитон Александрович. Кровь от головы отошла. Легче мне.
Он умолк, и вскоре глубокий сон безраздельно завладел раненым партизаном.
Кто-то не удержался и спросил, откуда командир достал йод и вату с марлей. Харитон Александрович улыбнулся своей широкой доброй улыбкой и ответил:
— Не такой это секрет. Зашел на станцию и попросил у дежурного.
— И он дал? — спросили в один голос несколько человек.
— Вы же видели йод и вату — значит, дал. Там, правда, два эсэсовца протестовали…
Глава четвертая
Купили себе… врача
Ранним утром все партизанские группы из отряда Хатагова благополучно вернулись на свою базу.
Командир выслушал рапорты боевых товарищей. Убедившись, что задания выполнены и потерь нет, отдал команду располагаться на отдых.
Под кронами ветвистых деревьев партизанам был подан завтрак — перловая каша с мясом. Проголодавшиеся люди ели с аппетитом. Многие из них без всякой меры нахваливали повара за отлично приготовленный завтрак. Правда, двое поругивали его за то, что пересолил кашу, продукт перевел. Однако добавки попросили, чем вызвали веселое оживление всех завтракавших.
Иван Плешков, как всегда, ел молча, считая разговоры о качестве пищи совершенно неуместными. Поев, он снова заговорил, в который уже раз, о проблеме номер один.
— В конце концов должны же мы постараться. Чем он виноват, что вымахал под самое небо, будто хотел макушку Казбека рукой достать.
— Ты, Иван, прав, — поддерживали его собеседники, — но где же нам разыскать такого немца или полицая, чтобы его амуниция пришлась впору Хатагову?
— Разве мы не стараемся? — разводил руками партизан ленинградец Юрий. — Каких здоровенных фашистов приводили, и все без толку.
— Надо бы в Минск податься, — предложил кто-то, — там, говорят, рослыми эсэсовцами хоть пруд пруди…
— В Минск не в Минск, — возражали другие, — а вот выследить эшелон с эсэсами было бы вернее.
— А по-моему, — раздался чей-то тенорок, — надо найти ателье индивидуального пошива и заказать срочно форму для командира.
Все дружно рассмеялись.
Хатагов сидел чуть поодаль и делал вид, что эти разговоры его не касаются. Правда, как это часто бывает, умея заботиться о других, он почти забывал о себе. Друзья знали об этой черте хатаговского характера и, не сговариваясь, заботились о нем. Но с одеждой для своего командира они ничего не могли придумать, а приближающаяся осень и за ней зима ставили, как говорил Плешков, вопрос ребром.
Сколько времени длилась бы еще дискуссия об одежде для Хатагова, неизвестно. Прервал ее подошедший к Хатагову комендант базы. Он представил командиру прибывшего:
— Из штаба, товарищ командир! Документы у него в порядке.
Хатагов хорошо знал посыльного Колю.
Молодой партизан козырнул и передал ему пакет. Хатагов тут же вскрыл его и прочитал послание. На минуту задумался, нахмурил брови, а потом, вскинув быстрый взгляд на прибывшего, спросил:
— А почему бумага подписана Димой Корниенко?
Коля снял с головы фуражку и тихо сказал:
— Вчера… наш командир… погиб…
— Как погиб? — еще не вникнув в смысл услышанного, переспросил Хатагов.
— Мина взорвалась, товарищ командир… Мина!
— Какая мина? Да ты сядь и расскажи толком… — встревоженно уставился на него Хатагов.
Все примолкли.
— Он… ну… Василий Васильевич… Обучал командиров, как с новыми минами обращаться… Он… Она… Эта мина и… взорвалась в руках у него… Пятерых унесла… И Якова Кузнецова тоже…