Комиссар рассмеялся и тут же переменил тему разговора.
— Говорят, Булычев, тебе наши соседки понравились… Вот Прилипко и приглашает тебя к себе, на беседу с офицерами и красноармейцами. Очень просил…
— Какие соседки? Какой Прилипко? — не понял я.
— Ну те, что из полка Бершаиской…, Смотри, уже запамятовал. Мне сообщили, что ты о них интересно рассказывал в бригаде Кудинова. А Прилипко — комиссар первого батальона десятой гвардейской бригады, у комбата Диордицы… Не слыхал о таком? Соседи Кудинова… А сам Диордица — интереснейшая личность, донбасский шахтер, повадками своими на Чапаева смахивает… Даже подражает ему… Неплохо, конечно. Молодой, горячий, смелости на десятерых хватает. Словом, воевать умеет, но… Я чуть было его в трибунал не отправил. Накануне моздокских боев. Было за что!.. В одном селе под Грозным, где его батальон стоял на отдыхе, у бойца пропал автомат. Само собой «чепе»! Диордица собрал всех жителей села и пригрозил: «Ежели через час, такие-сякие, на этом месте не будет положен украденный автомат, по закону военного времени собственноручно перестреляю! Каждого десятого уложу!..»
— Ну и как? Нашелся автомат?..
— Конечно! И не только этот — принесли еще несколько автоматов и винтовок… Но разве так можно обращаться с людьми?
— Разные бывают люди… Кто знает, с какой целью утащили…
— Диордице мы простили. Учли, что он отлично воевал под Москвой, в тылу врага бывал».. Сейчас его батальону предстоит выполнить очень серьезное задание. — Базилевский посмотрел на меня и добавил: — Так уважим просьбу Прилипко? Люди больно хорошие. Да и лирики немного не помешает…
— С удовольствием, — ответил я комиссару, и мы распрощались.
В батальоне Диордицы и Прилипко я действительно познакомился с очень интересными людьми. Это — разведчики, минеры, истребители танков… Я увидел там необыкновенную девушку — военфельдшера Анну Лахину. Бывают же в жизни такие встречи! Кругом рвутся снаряды, визжат мины, а она — юркая, хрупкая девчушка — распекает взрослого офицера. «Почему, — спрашивает она тоном генерала, — ваши бойцы Петров, Каркмасов, Чудинов и Алиев не имеют индивидуальных пакетов? Где их медальоны? Почему без касок на передовой? Кто позволил?… У таких и «чужие телу элементы» могут загнездиться. Понимать надо! «Чепе»! А ну следуйте за мной в блиндаж, уважаемый комвзвода. Я вас лично проверю на форму двадцать!» Я невольно пошел за ними и подслушал их разговор. Она почти кричала: «Снимайте гимнастерку… Ничего не знаю, снимайте! Так… А теперь нижнюю рубаху…» Такого я еще не встречал!
Тут подошел и капитан Прилипко. Мы поздоровались, с Леонидом. Он тоже прислушался к шумному разговору в блиндаже. Потом заулыбался и сказал:
— Да, Анька у нас серьезная! Бывает, что самого комбата начинает проверять «на чистоту»… Любит она порядок! И никто не обижается на ее строгость…
— А в бою как? — зачем-то спросил я у комиссара, и самому мне неловко стало от своего же вопроса. Но тут нас прервал подбежавший вестовой.
— Товарищ капитан, разрешите. Журналист из корпуса прибыл, просит вас…
На НП к нам пришел молодой капитан с полевой сумкой на боку, худой, измазанный. Видно, что он пробирался по окопам. Поздоровался, а потом начал расспрашивать комбата о Теплове.
— Якой такой Теплов? Не мешай! — почти крикнул комбат, обеспокоенный судьбой своего минного поля, по которому немцы стреляли из минометов и пушек. А тут еще туда понеслась лошадь. За ней под обстрелом гнался круглый, невысокого роста солдат. Сколько сил вложили минеры, каким опасностям они подвергали себя, чтобы создать сеть противотанковых минных полей. А сейчас была опасность, что немецкие снаряды переворошат все, а потом фашисты пойдут в наступление и опрокинут оборону батальона.
Снаряд разорвался поблизости от лошади, и перепуганное животное ошалело закрутилось, поскакало. На НП поднялся невероятный шум. Диордица закричал на кого-то благим матом. Мы все видели, как в поле, покрытом пеленой сероватого дыма и пыли, неслась лошадь, а за пей гнался боец. Как мне потом объяснили, это и был Теплов, Иван Савельевич, прославившийся в части минер. Он со своими бойцами всю ночь готовил могилы немецким «ягуарам». И вдруг все труды пойдут насмарку из-за какой-то кобылы…
— Держи ее! Держи! — кричал Теплов во весь голос, не обращая внимания на разрывы снарядов и мин. Он звал на помощь укрывшихся в окопах и траншеях товарищей, забыв, что им нельзя сейчас и головы поднять.