Габати невольно присмирел.
Когда перед ним поставили массивный бокал с вином, он тут же подумал: «Клянусь-святым Георгием, пока мирные очаги не задымят над моей Родиной, пока вражий дух не выветрится с нашей земли, я не подниму этот бокал».
Но Тахохов тут же отменил клятву, потому что Кубади Дмитриевич поднял тост за разгром гитлеровских полчищ. Бокалы зазвенели.
— За нашу победу!
«Свиная морда» 1-й танковой армии была, как известно, нацелена фон Клейстом па Грозный, Баку, Тбилиси, Иран, Индию. Теперь она расшиблась о стойкость и героизм воинов Советской Армии.
Глядя в цейсовский бинокль на грозный росчерк Кавказского хребта, генерал Клейст не хотел думать о закате той славы, которая была спутником военной школы Шлиффена — Людендорфа — Гудериана. На него, лучшего ученика этой классической стратегии, фюрер и Третья империя возлагали большие надежды. Теперь от надежд почти ничего не осталось. И где-то уже маячил грустный финал — «почетная» отставка.
Но пока Клейст командовал кавказской группой армий «А» и продолжал выполнять приказы ставки Гитлера, бросал в бой десятки тысяч солдат, тысячи танков и самолетов, уничтожал мирные селения, жег огнем нашу землю.
Был такой период, когда Клейст, находясь у каменных врат Центрального Кавказа, считал дни и часы своей неудачной судьбы, хотя военная армада в его руках еще действовала по всем установленным правилам — потери пополнялись, боеприпасы и продовольствие поступали. Говорят, что он спросил однажды своего адъютанта: «Куда впадает Волга?» Получив ответ, возразил: «Волга впадает в Терек, вот в чем трагедия нашей войны…»
Клейст выходил из себя, когда начальник штаба докладывал о блестящих оперативно-тактических диверсиях русских на ряде участков фронта. Командующий Закавказским фронтом генерал Тюленев и подчиненные ему командиры соединений часто предпринимали такие дерзкие броски в тылы боевых порядков немецких войск, что все «графики» наступления летели к чертовой матери. Все путалось. Сводный кавалерийский корпус казаков каким-то чудом прорывался на северный берег Терека, и вместо наступления немецкие гренадеры устремлялись спасать свои тылы. Полуокруженные советские дивизии искали выхода не в отступлении, а в контрударах по флангам или с боями углублялись еще дальше, стремясь вырваться на оперативный простор. Приходилось принимать контрмеры, а тем временем усиленные отряды русских наносили удары в неожиданном направлении. Все карты путались, план методического наступления с танковыми «обходами» и «охватами» срывался, командующий танковой группой генерал Маккензен нервничал, бросал в бой одновременно по 100–150 танков. А кончилось все тем, что однажды Клейст в порыве гнева назвал генерала Маккензена «поставщиком металлолома» для русских…
Активная оборона Северной группы войск Закавказского фронта на Терском рубеже — это то же самое, с чем встретились ударные танковые группы Гудериана на подступах к Москве.
Клейст предпринял еще одну попытку прорваться к Владикавказу через Эльхотовские ворота — и снова такой же печальный результат. Оставался последний, рискованный, но заманчивый вариант обхода Эльхотовских ворот с северо-запада и решительного удара на новом направлении — Чикола — Владикавказ, с целью перерезать Военно-Грузинскую дорогу и горные коммуникации советских войск.
Операция началась. Быстрый маневр ударной танковой группировки в район Дигории ободрил Клейста. Он подписывал короткие, но патетические приказы о близком падении Владикавказа, предрешая захват Грозного.
А тогда… как только заполнится первая немецкая цистерна грозненским бензином, фон Клейст в тот же день станет фельдмаршалом. В перспективе — глубокий рейд до Тбилиси, выход к границе Турции, включение ее в войну против русских. Главное направление — Махачкала, Баку, Иран… Клейст станет национальным героем Германской империи. Бывший командующий группой «А» Лист лопнет от зависти… Пусть гниют себе около девятнадцати тысяч солдат и офицеров, сложивших головы за Гитлера на берегах Терека и Моздока и Эльхотовских ворот, пусть еще удвоится число убитых — на все наплевать!
С первыми успехами наступления гитлеровский командующий утратил трезвость мыслей, уже не вспоминал, куда втекает Волга, и неистово рвался вперед…
Всю ночь шел проливной дождь. К рассвету туман стал еще гуще, прижался к мокрой земле, придавил холмы и горы, дороги и долины. В этой непроглядной мгле исчезли ледяные вершины, Черные горы и леса, наползла она и на гордую седину Казбека. Это было и плохо и хорошо. Хорошо, что враг в тумане не заметит передислокацию. Плохо потому, что по грязи не так легко добираться до цели.