Вражеский пулемет уничтожен!
Вот уже все четверо в траншее. Не удалось вынести наводчика Карнаухова, да и поздно — он мертв. Лида перевязывает левую руку Дмитрию, чуть выше локтя. В мякоть угодило. Застенчивый Иван смотрит на рану брата теми же черными глазами, качает круглой стриженной под машинку головой…
— Чего дивишься, пацан, — усмехается Дмитрий. — Ползи зараз к соседям, попроси патронов. Для куражу подари им осьмушку махры. У них там цела гора ящиков с патронами, а курева нема. Ползи, ползи, брат… Без патронов нам крышка: гроб з музыкой.
Иван отцепил от пояса брата пустую брезентовую сумку и пополз к соседям, до которых было не меньше четырехсот метров напрямую. Расстояние это простреливалось. Но Кондрашов и Налетов службу знают, они открыли беглый огонь из полковых минометов и заставили умолкнуть огневые точки противника. Правда, это было не так-то просто: точки «кочующие», впереди подвижной отряд прикрытия, он не сидит на месте. Но крупные мины рвутся гулко, раскатисто, и немецкие автоматчики льнут к земле. Иван тем временем полз вперед…
Третью танковую атаку гвардейцы Григория Диордицы встретили на исходе дня. Лейтенант приказал открывать огонь только с ближних дистанций. У Камбердиева оставался всего один боекомплект снарядов, выдыхались и минометчики. Братьям Остапенко лейтенант Сидоренко никаких приказов не отдавал, они и не нуждались в этом. Лучших мастеров-бронебойщиков, чем эти младшие сержанты, лейтенант не встречал за всю войну.
Третья танковая атака… Перед ее началом связист Шотик Куркумия дотянул ниточку кабеля до Кондрашова. В трубке послышался резкий голос комбата Диордицы.
— «Ежик», «Ежик»! Я — «Терек». Слушай, «Ежик»! Прошу тебя — продержись полчаса. Высылаю коробки на подмогу. Продержись еще всего полчаса.
К полудню 3 ноября наступление ударной группировки фашистских войск застопорилось. И это тогда, когда танкам удалось прорваться по шоссе Гизель — Орджоникидзе и дойти почти до первых домов города. Тут-то и было направление главного удара. Здесь боевые порядки танков и бронетранспортеров врага сошлись с полками Орджоникидзевской дивизии пограничников Киселева.
Солдаты стояли насмерть. За ними находился батальон истребителей из рабочих и интеллигенции города, взявших в руки оружие. Волна фашистских войск накатывалась на эту твердь и откатывалась назад, оставляя на поле сотни трупов и горелые танки.
Мощный огневой заслон артиллерии позволил пограничникам выжить и выстоять. Орудия били со всех сторон— с Ногира, Михайловского, Архонской, с пригородов из-под горы Лысой и прямо из города. Мощная стрельба нескольких сотен стволов перемешивала вражескую технику и пехоту с землей. Это была сила, которую не учли фашистские генералы и против которой теперь уже ничего не могли поделать.
Командующий Закавказским фронтом генерал Тюленев стоял с биноклем на башне бывшего атаманского дворца. Отсюда с возвышения открывалось ровное поле. Немецкие танки шли в очередную атаку, за ними — густые цепи мотопехоты.
Тюленев делает жест рукой, означавший: «Еще огонька!» И сидящий за его спиной командующий артиллерией отдает приказ. Город и окружающие его высоты вздрагивают от гула канонады. Плотность огня настолько высока, что снаряды рвутся даже на башнях танков…
Отбита и эта атака. Ударная танковая группа устремляет свою стальную клешню на Ногир — северную окраину города. Командующий фронтом подает условленный сигнал, и от самого Терека через селение летят «хвостатые» снаряды гвардейских «катюш». Это приводит к быстрой перемене оперативной обстановки. Вал огня реактивных снарядов преграждает путь фашистским танкам и подразделениям пехоты.
Вдруг находившиеся на высотах наблюдатели и корректировщики начинают докладывать о странном поведении противника: его танки прячутся в балках и кустарниках, а значительная часть их повернула к северной стороне «коридора», в то место, где засели батальоны 10-й гвардейской бригады.
Наши военачальники приходят к единому выводу: противник делает перегруппировку для неожиданного удара по шоссе Архонская — Орджоникидзе. Врагу это выгодно для развития успеха: обойти Владикавказ с северо-запада, прорваться к Тереку, с ходу форсировать реку, занять Беслан — узловую железнодорожную станцию и зайти в глубокий тыл частям наших войск, обороняющих Эльхотовские ворота. Оттуда, по Сунженской долине, ринуться в Грозный уже по гладкой и незащищенной местности. Но ведь на Архонском шоссе перед противником 62-я бригада морской пехоты Кудинова, минные поля, противотанковые рвы, в станице Архонской — артиллерийский полк майора М. А. Павленко…