Отбросив ненужные сейчас мысли, вернула себе хладнокровие и сосредоточилась. По телу прошла волна жара, приятного, родного, по венам заструился огонь, наполняя меня энергией до краев, которую я сфокусировала в одном месте - на стене, за трупом. Пламя сначала неуверенно заплясало по деревянной поверхности, но чуть распробовав ее на вкус, жадно вгрызлось, быстро разрастаясь. Каких-то пять минут, и огонь поглотил тело и половину комнаты, а я задыхаясь от дыма и обжигаясь собственным творением, стояла и смотрела на потолок. Балка, мне нужно чтобы она упала! Сосредоточив на ней все свои силы, я не смогла управлять остальным пламенем и оно вот-вот поглотит и меня! Еще чуть, еще немного. Раздался оглушительный треск и часть потолка обрушилась, погребя под собой отчима и раздавив его жалкие порядком обгоревшие останки, а на меня дыхнуло пылью и взволновавшимся пламенем, обжигая руки, которыми я едва успела закрыть лицо. Со всех ног я побежала по окутанной едким дымом лестнице вниз, молясь о том чтобы не упасть. Едва найдя дверь, я выскочила на улицу, захлебнувшись свежим воздухом. Босые ступни ощутили под собой шелковистую после весны траву, которая еще не успела загрубеть от летнего зноя, а обильная роса намочила ноги.
Привлеченные шумом, на улицу выходили соседи, кто-то протяжно кричал «Пожаааааррр!!!».
Я выскочила за двор, и обхватив себя руками, начала звать на помощь. От отчима должна остаться лишь горсть раздробленных костей и никто не поймет, что причиной смерти был удар по голове, если вообще будут разбираться, все знали что он был беспробудным пьяницей и не сильно удивятся подобному исходу.
- Где Джим? – крикнул подбегающий из соседнего дома с ведром воды Григ. Мужчина спешил, выплескивая на ходу себе под ноги драгоценную жидкость. Я не волновалась и знала, что второй этаж им точно не спасти, а значит все следы крови сгорят вместе с ним.
- Остался там, - кричала я, обливаясь слезами, - я пыталась его вытащить, но он был такой тяжелый!
В доме что-то грохнуло, из полопавшихся стекол на втором этаже, брызнуло пламя, будто облизываясь на соседние дома. Прибежавшие на помощь мужчины с ведрами пытались потушить полыхающий дом, но вскоре поняв, что слишком поздно, начали поливать соседские дома, опасаясь, что огонь перекинется на них.
Соседки охали и перешептывались, цокали языками и гадали, что же теперь мне сироте делать, да куда же податься. Кто-то предложил остаться на ночь у них, но я отказалась и побрела от освещавшего округу дома вниз по дороге, туда, где могла укрыться. Весть о пожаре быстро разлетелась по нашему сонному городку и примерно на полпути до дома Эргейлов, меня встретила младшая дочь, почтенного семейства, выскочив из повозки, едва та остановилась.
- О, всеединый, - прокричала мисс Лизель Эйгейл, обнимая меня,- Ниаль, ты в порядке? Что случилось? Да у тебя ожоги на руках!
- Он сгорел, - всхлипнула я, прижавшись к девушке, - дом вместе с Джимом и всем, даже мамина шкатулка.
Мы так и стояли на обочине у кареты, пока рыдания не прекратили сотрясать моё продрогшее и измученное тело. На этот раз я плакала по настоящему, выливая вместе со слезами накопившиеся эмоции от произошедшего со мной, а когда пришла в себя, мы сели в карету и приехали в поместье, где Мисс Лизель разместила меня в свободной комнате для прислуги. Конечно основная масса персонала жила по несколько человек в комнате, но были и те, кто имел больше прав и был на особом положении.
- Ах, Ниль, зря ты отказалась от гостевых покоев, - надула губки госпожа.
- Да брось, Лиз, на меня и так все будут косо смотреть, - поежилась я, обхватив себя руками за плечи. Мы с Лиззи начали дружить ещё в детстве, когда мама, работая в доме горничной, брала меня с собой. Бойкая девчушка в кружевном платьице всегда звала меня играть, а поскольку отец юной госпожи, баловал дочь как мог, то против таких развлечений ничего не имел. Мать Лиззи умерла при родах и вдовец находил утешение в маленькой негоднице, ставившей на уши весь дом. С годами юная мисс не задрала нос и мы все еще дружили. Наедине я называла её просто по имени, при посторонних же соблюдала формальности, хотя весь дом знал о моем особом положении.
Обняв меня напоследок, Лиз ушла к себе, а мне принесли немного тёплой воды в тазу, сменную одежду с обувью и мазь для заживления ожогов. Ополоснувшись, я обработала обожженные руки и ноги холодящей кожу мазью, надела чистую рубашку, а после, едва улегшись в кровать, заснула.
Мне снилась мама, которая все плакала, да повторяла :" Моя девочка, бедная моя девочка...",и отчим, объятый пламенем он смотрел на меня пустыми глазами и хохотал как сумасшедший, поливая себя ромом из бутылки.