– Хорошо, – сказал он и чмокнул ее в затылок. – Только не нервничай из-за электричества. У тебя есть фонарик и куча запасных батареек. И, если не возражаешь, я бы предпочел, чтобы ты не пользовалась свечами.
– Поняла, – сказала Эмили. – Во сколько собираешься вернуться домой?
Отец тяжело вздохнул:
– Боюсь, что поздно. Очередная двойная смена. Меня не будет дома до завтрашнего ужина. Но у тебя еще много еды и воды, и выходить тебе никуда не нужно. А теперь запомни, если я понадоблюсь…
– Я знаю, я могу позвонить. – Эмили улыбнулась и мягко подтолкнула отца к входной двери: – Иди, пап. Городу ты сейчас нужнее.
– Надеюсь, тебе я тоже еще нужен, – сказал он, надевая фуражку.
– Всегда, пап, – заверила его Эмили, поднявшись на цыпочки и чмокая его в щеку. – Пожалуйста, будь осторожен и возвращайся домой в целости и сохранности.
– Обязательно, – пообещал он, включая полицейский фонарик и выходя в темный коридор. Обернувшись к ней, отец сказал: – Запри за мной дверь и держи биту под рукой.
– Пап, пожалуйста, иди уже, – засмеявшись, сказала Эмили.
После того как отец ушел, Эмили немного подождала, прежде чем ринуться на лестницу. Выходя на крышу, она в очередной раз поразилась прекрасному усеянному звездами ночному небу.
– Вау! – воскликнула она. – Никогда не видела так много звезд!
– Круто, правда? – согласился Джо-эль, отходя от Пегаса. – Даже фонарик не нужен.
После заката жеребец мог спокойно покинуть сарай и прогуляться по крыше, не боясь, что его увидит какой-нибудь любопытный из соседнего здания. Эмили заметила, что конь задержался у отцовской грядки с клубникой. Он деловито объедал все спелые ягоды, какие смог найти.
– Он не перестает лопать с самого заката, – сказал Джоэль. – Что проросло и сладкое – то он пожирает. Боюсь, он окончательно уничтожил то, что осталось от помидорной делянки.
– Помидорной? – повторила Эмили. – В этом году мы не сажали помидоры. После того как мама заболела, мы вовсе перестали сюда приходить.
– Должно быть, прошлогодние, – предположил Джоэль. – Здесь такая куча всего растет. Но все, что интересовало Пегаса, – это помидоры.
Эмили подошла к Пегасу, по-прежнему стоящему около клубники.
– Привет, мальчик, – сказала она и погладила его сложенное крыло.
Пегас вытянул шею и уронил в ладонь Эмили спелую клубничину.
– Спасибо, Пегс! – удивленно сказала девочка. Ягода оказалась сладкой и на удивление душистой.
– Не могу поверить, что ты съела ее, – в ужасе проговорил Джоэль. – Она же была у него во рту.
– И что?
– А то, что это отвратительно. Куча микробов.
– Не глупи, – сказала Эмили. – Готова поспорить, что у нас куда больше микробов, чем у него. Она повернулась к Пегасу: – Так как ты себя чувствуешь?
– Ему стало лучше, – ответил Джо-эль. – Он даже расправлял крыло на пробу. Думаю, скоро он окончательно поправится.
Неожиданно Эмили ощутила укол глубокой грусти. Пегас не останется с ней навечно – она это знала. Но после недавней потери матери его уход казался совсем невыносимым.
Жеребец словно бы прочел ее мысли и предложил девочке еще одну клубничину. Этот простой жест заставил ее прослезиться.
– Спасибо, Пегас, – тихо сказала она.
– Эй, ты чего, плачешь? – спросил Джоэль. – Что случилось?
– Ничего, – ответила Эмили, яростно вытирая слезы. – Просто переутомление. Я не спала прошлой ночью и с тех пор все время на ногах. Мне нужно хотя бы немного отдохнуть.
– Разве не ты сказала, что мы устроим тут что-то вроде ночевки с палаткой?
Эмили кивнула, и Джоэль просиял:
– Отлично! Давай спустимся вниз, возьмем одеяла и сможем наконец-то немного поспать.
Эмили вновь кивнула и смахнула последние слезы.
– Я обещала Пегасу маршмеллоу. Так что захвачу еще и их.
Вскоре Эмили и Джоэль вернулись на крышу с двумя спальниками, несколькими одеялами и парой подушек.
Одно одеяло они накинули на Пегаса на манер попоны, чтобы жеребцу было тепло. Устроившись на двух шезлонгах, Эмили и Джоэль немало удивились, когда жеребец опустился на землю между ними.
– Как думаешь, почему он здесь? – спросил Джоэль, откинувшись на спинку шезлонга и уставившись на звезды.
– Не знаю, – ответила Эмили, улегшись на бок и поглаживая шею Пегаса. – Знаю, что из-за чего-то важного, но не могу увидеть, из-за чего именно.
– Может, это связано с тем другим олимпийцем, Пэйлином?
– Если судить по тому, что я видела, он только помешал Пегасу и украл его уздечку. Думаю, он, скорее, помеха.
Они погрузились в уютное молчание. Вечер был прохладным, но не холодным, а звезды над головой и притихший город создавали иллюзию настоящего похода.