Эмили порывисто обняла голову Пегаса. Ее голос окончательно сорвался:
– Я люблю тебя, Пегас.
Отпустив жеребца, она заковыляла к большой треснувшей мраморной чаше. Бросив последний взгляд назад, она увидела черно-коричневого скакуна с белоснежными крыльями, сложенными за головой, печально скребущего пол золотым копытом.
– Пожалуйста, помни меня, Пегс, – сказала Эмили.
Она отвернулась от него и забралась в мраморную чашу.
Глава 33
Как только Эмили встала в центре чаши, она тут же почувствовала жгучую боль в сердце. Она схватилась за грудь и закричала. Вот оно. Смерть. Она вот-вот сгорит заживо.
Мгновение спустя из ее груди вырвался огромный язык сверкающего пламени. Вспышка наполнила храм ярким белым светом, который разошелся, точно гигантские круги на воде. Волны света раскатились во всех направлениях, выбились из руин храма и понеслись по всему Олимпу. Пламя лилось из всех частей тела девочки, пожирая ее, выплескиваясь из каждой поры.
Эмили стояла посреди огня, и ее боль понемногу утихала, а потом и вовсе исчезла. Девочка огляделась. Она искала мать. Она не раз слышала, что в момент смерти к тебе приходит вся твоя семья. Но где же мама? Дедушка? Все, кого она теряла?
Все, что она видела, – пламя и ослепительный свет. И Эмили почувствовала, как ее охватывает покой.
Она ждала. И не знала, как долго. Все, что она знала, – что она почему-то все еще была собой. Она могла думать, чувствовать и удерживать внутри всю свою любовь, все воспоминания, что у нее были. Она помнила всю свою жизнь. Счастливые годы с матерью и отцом в Нью-Йорке. Страшную болезнь мамы и, наконец, смерть. И хотя мысли об этом все еще причиняли боль, они уже не ранили так сильно, как прежде. И потом, она знала, что мама будет ждать ее по ту сторону пламени.
Эмили подумала о Джоэле. Милый, злой, израненный Джоэль и тот первый бесконечный подъем по лестнице ее дома. Казалось, все это было очень давно. Эмили пообещала себе, что найдет его семью и расскажет обо всем, что он для нее сделал. Она вызывала в памяти кривую улыбку Пэйлина и его ум. Затем вспомнила Диану – прекрасную и сильную Диану, плачущую над телом мертвой нью-йоркской лошади и над павшим братом. Но больше всех Эмили запомнила… Пегаса.
Мысли о жеребце вызывали на ее пылающих губах улыбку. Эмили знала, что из всех новых друзей в жизни после смерти будет скучать по нему больше всего.
Спустя кратчайшее мгновение – или, возможно, целую вечность – Эмили почувствовала, как что-то изменилось. Пламя отступало назад. Вскоре она снова смогла видеть и каким-то образом поняла, что пришло время выйти из огня.
Начиналось ее новое путешествие. И она была уверена, что мама уже ждет ее.
Подойдя к краю чаши, девочка смогла разглядеть что-то за языками пламени. И увиденное обрадовало ее больше, чем она могла представить… Пегас!
Он больше не был черно-коричневым. Пегас снова сиял ослепительной белизной. Ни единого перышка не выбивалось из его красивых сложенных крыльев. Величественный и гордый, он был совершенством.
Эмили подалась вперед и схватилась за край чаши, чтобы не упасть. Только сейчас она заметила, что трещины на мраморе исчезли. Более того, она больше не валялась на полу. Каким-то чудом чаша вновь стала на постамент.
Перегнувшись через край, Эмили первой поставила на землю здоровую ногу. Когда же она спустила и раненую, то не ощутила боли. Значит, все правда, подумала она. Когда умираешь, больше не чувствуешь боли.
Но, перенеся вес, Эмили поняла, что нога по-прежнему не держит ее. Потеряв равновесие, девочка упала на мраморный пол.
Пегас тут же оказался рядом.
– Пегс? – в замешательстве спросила Эмили, глядя в его теплые карие глаза и чувствуя его язык на своей щеке. – Ты видишь меня?
– Мы все видим, дитя, – сказала Диана.
Эмили подняла глаза и увидела богиню, стоящую в дверях храма, одетую в потрясающую белую тунику. Рядом с ней стояла другая красивая женщина. Эмили смутно догадывалась, что должна знать ее, но имя никак не всплывало в памяти.
Диана бросилась вперед и помогла Эмили встать на ноги. Она протянула ей олимпийскую одежду и крепко обняла:
– Мы все так гордимся тобой.
– Но я же умерла, – сказала Эмили. – Я не понимаю…
– Ты возродилась, – сказала другая женщина. Она подошла ближе и обняла ее: – Мое прекрасное дитя, мое Пламя. Я Веста.
Глаза Эмили округлились:
– Веста? Настоящая?! И я жива?
Обе женщины улыбнулись. Наконец Диана кивнула на Пегаса:
– Спроси его, если не веришь мне. Он не отходил от тебя. И ждал здесь, пока ты вернешься к нам.
Эмили повернулась к Пегасу, и жеребец подошел ближе. Она прикоснулась к его сияющей морде.