РАЗГОВОР МАТЕРИКОВ БЕЗ ВЗАИМНЫХ РЕЗКОСТЕЙ
Хорошо
в Соединенных Штатах,
если есть
хоть маленький
достаток,
если есть
хоть маленький
избыток,
если нет
надежд и душ
разбитых.
Хорошо прожить вдвоем
в тихом домике
своем:
горячо трещит
печурка
переливчатым огнем,
хорошо поет
пичужка
в желтой клетке
над окном.
Ну а если вдруг
достатка — нету,
где тогда искать
уют по свету?
Я к тому обращусь,
кто нуждою задет:
мы вместе состарились,
поседев;
вы знаете граждан
своих,
я — своих;
давайте о судьбах
подумаем их.
Наши граждане
широкогруды:
рубят срубы
и роют руды;
труд им люб
и в лесу и в поле, —
наша сила
и наша воля.
Люди наши
миролюбивы:
рек и глаз
широки разливы;
если ж их
глубину затронешь,—
отойди,
захлестнет,
утонешь.
Я видал
рыбаков на Каме:
борода у них
завитками,
прорумянена
в зорях кожа,
говорят они
гулко и гоже,
называют себя
дедами,
а таскают рыбу
пудами.
Я глядел
горняков Урала:
люди —
вечного материала,
и в тайге
и в приморских сопках
нет ни слабых
меж них,
ни робких.
С севера —
Новгородское вече,
с юга —
круг Запорожской Сечи.
Где б нас ветром
ни заносило, —
наша воля
и наша сила!
Если нас
обожжет обида,
промолчим,
не покажем вида,
под ярмо
головы не клоним,
перед петлей
стоим — не стонем!
Если ж сердце
обманут грубо,
сплавим руды
и спалим срубы,
шапку сымем
и кинем оземь,
все оставим
и все забросим!
Нам тогда
все равно — убыток,
в бой пошли —
не считай убитых!
Ваш материк
от нас удаленный;
встанет приехавший,
удивленный,
встанет —
вскружится ум,
как пьяный:
что за народ такой
заокеанный?!
Ваших граждан
свободен навык:
чисты в чувствах
и тверды в нравах,
ходят прямо
и смотрят смело,
ценят время
и знают дело.
Век прошел
и еще полвека,
утвержденных
прав человека.
Но не сразу ж
утихли бури
на Гудзоне
и на Миссури!
Голос пушек
гремел об этом
над неведомым
Новым Светом;
были брошены
пашня с плугом:
дрались яростно
Север с Югом.
Первой стала
свинцом пронзаться
плодородная
ширь Канзаса.
Двое встретятся:
«Юг или Север?!» —
Оба слягут
в смертном посеве.
После посыпались
пули градом,
рея над генералом
Грантом.
Рабовладельцы
крепят подпруги.
Ли собирает
полки на Юге.
Плохо вначале
пришлось северянам:
нету и счету
потерям и ранам;
видно, придется
им жить по старинке:
станут все штаты —
невольничьи рынки.
Но — собираются
новые силы,
но укрепляются
павших могилы.
Нет! Не положат
свободе запрету,
нет, не померкнуть
Новому Свету!
Стоны и выстрелы,
топот и ржанье, —
жадные — сброшены
с седел южане.
Томас и Шерман
и Мир с Шериданом
гонят их вспять
по векам, по преданьям.
Плен их,
отброшенных и помятых,
ждет при селении
Аппама́ттокс.
И засинела
воздухом вольным
даль над Авраамом
Линкольном!
С той поры
эта песня грозна врагам:
«Мы идем за тобою,
отец Авраам!»
Светлеют лица
при этом имени,
сплочаясь
в вольнолюбивом гимне.
Годы прошли,
обгоняя годы, —
а в памяти жив
поборник свободы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА ДВУХ МАТЕРИКОВ БЕЗ ВЗАИМНЫХ РЕЗКИХ СЛОВ
Народ выбирает
вождей —
по нраву:
он им свою честь доверяет
и славу;
но — те лишь в веках
остаются живы,
чьи помыслы чисты
и чувства не лживы.
Мы — видите —
также деремся
упрямо.
Насилью над миром
найдется управа.
Мы жизнь отдадим свою,
головы сложим,
но — рабству и зверству
не станем подножьем.
Как ни различны
наши наречья, —
цель у нас общая:
жизнь человечья.
Не только же польза
взаимной выгоды, —
найдутся и чувства
общие выводы;
не только точность
сухого расчета, —
в сердцах отмечено
вечное что-то.
Наши шаги
и ваши шаги
равно хотят
уничтожить враги;
наши следы
и ваши следы
близко сошлись
у великой воды.
Север,
пеной седой
повитый;
нелюдим
океан Ледовитый.
Разделяла нас
ночь
друг с другом;
беден свет
за Полярным кругом.
Тень —
туманом тяжелостенным
между Номом
и Уэленом.
От нашего берега
к вашему берегу
волны колышут
фамилию Беринга,
и, льдов вековечных
молчанье раскалывая,
связала нас в чувствах
стремительность Чкалова.