Выбрать главу

Огненный снаряд массового уничтожения.

Оружие, созданное для убийства огромного числа людей разом. Оружие, которое можно создать из вещей в сумке доккэйби и ресурсов, которые можно раздобыть в некоторых районах Сеула.

И апостолы сделали это.

Они хорошо подготовились.

Докча понимал, что своими силами не справился бы с ними сам. По сравнению с апостолами он обычный оборванец с Нерушимой Верой в руках.

Мужчина не знал, что за личность стояла за этими людьми, но они сделали многое, оказавшись на краю разрушенного мира. Этот первый апостол проделал огромную работу с начала сценариев, найдя и объединив всех выживших читателей романа. Создал отлаженную систему и сообщение между ними.

Грудь сдавило.

План апостола был бы идеален...

Пыль оседала.

Золотые нити исчезли, открывая путь к побегу, которым и воспользовались выжившие апостолы во главе со своим Королем.

Рената и Джиё...

Докча заметил, что девушки оказались за пределами куполов, когда прогремел взрыв, так как находились на краю платформы. Он застал, как испуганная Рената схватила мечницу за рукав и потащила ту на землю, чтобы прикрыть, прежде чем взрыв ослепил его.

Они не успевали укрыться под защитой.

Завеса рассеялась до конца. Теперь было видно, что жители Чунмуро оставались в безопасности, лишь ошеломлены и напуганы взрывом. Они поднимались с платформы, отмахивались от дыма и пыли и оглядывались, делясь впечатлениями.

Рената сидела на платформе, крепко обнимая вцепившуюся в ее плечи Ли Джиё, и широко открытыми глазами смотрела на Ю Джунхёка, зависшего над ними, упираясь мечом в бетон. С лица мужчины стекали струйки крови, а волосы и одежда припорошены серой пылью.

Вокруг регрессора темной аурой угрожающе вился магический эфир.

Ю Джунхёк бросил яростный взгляд сначала на испуганную женщину, а потом на туннель, куда сбежали апостолы.

И молча спрыгнул на рельсы, начиная преследование врагов и игнорируя раны, полученные от взрыва.

Рената только открыла рот и закрыла, все еще не избавившись от ошеломления.

После чего оглянулась на платформу, с которой спадали щиты.

— Все живы?.. — ее тихий голос звучал слишком звонко в напряженной атмосфере станции.

Облегчение охватило душу Докчи, когда он нашел взглядом товарищей и отметил, что те целы. Ю Сана, прижимая Ли Гильёна к груди, испугано смотрела в сторону путей. На вопрос Ренаты она кивнула и окинула взглядом платформу и взбудораженных людей.

Разве что... оставался один придурок, который умчался за апостолами. Теперь уже мужчина злился на регрессора — мало ли что еще осталось в рукавах людей, которые знали о «Путях Выживания»?!

Для этих апостолов жители станции и товарищи Ю Джунхёка лишь персонажи, которые не стоили внимания и с которыми можно обращаться как с отбросами и не считаться с чужими чувствами.

Они собирались каким-то образом завербовать главного героя... и Докчу это раздражало.

После всего увиденного и услышанного. После всего, чему он стал свидетелем.

Докча был в гневе.

Мужчина отличался от апостолов.

Для него все эти люди — не просто персонажи.

Они… важны для него.

Они — часть его жизни.

Они…


[Четвертая Стена дрожит из-за слишком сильного вмешательства.]

[Из-за сильного вмешательства некоторые функции «Четвертой Стены» ограничены.]

[Из-за сильного вмешательства уровень навыка «Всеведущий Читатель» резко возрос.]


Докчу замутило, а голова закружилась, будто его бросили в центрифугу. Его словно выворачивало наизнанку.

Мир зашатался и затянулся дымкой.

Мужчина зажмурился и сцепил зубы, стискивая пальцами виски. Но его попытки отстраниться от безумия в реальности ни к чему не привели, все так же затягивая в воронку.


[Активирован вид от первого лица.]


Он резко выдохнул и открыл глаза.

Он куда-то бежал, но не управлял этим движением. Он экономил дыхание и смотрел только вперед, на свою цель — тройка людей, расстояние к которым стремительно сокращалось. Он старался игнорировать боль и кровь, что текла из располосованной осколком брови.

«Что это?» — пронеслась растерянная мысль Докчи.

Ему было неудобно, будто оказался не на своем месте. Центр тяжести слегка смещен и смотрел он выше, чем привык. Да и органы чувств будто острее.