Она скрестила руки на груди, сужая глаза.
— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе смертного? — её голос звучал спокойно, но в нём скрывался ледяной клинок. — Думаешь, что можешь просто прийти ко мне и приказать?
— Нет, милая, я не приказываю, — Аполлон чуть склонил голову, пристально наблюдая за её реакцией. — Я предлагаю сделку. Ты избавляешься от проблемы, я получаю то, что мне нужно. Всё просто.
— Просто? — её голос сорвался на холодный смешок. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
Она шагнула ближе, и свечи на алтаре дрогнули, их пламя затрепетало, будто собиралось погаснуть.
— Если его сила исчезнет, если она вернётся… куда? В небытие? К богам? К тебе? — её глаза сузились. — Ты думаешь, что можешь просто украсть силу, которой владеет сам Огонь Творения?
Аполлон не моргнул.
— Я знаю, что могу.
— Ты глупец.
Геката подняла руку, и воздух между ними сгустился, потемнел, словно ночь вытеснила солнечный свет, который он излучал. Аполлон слегка наклонил голову, наблюдая, как её магия скользит по воздуху, клубится, словно готовясь обвить его тело.
— Мне стоило сразу тебя сжечь, — прошептала она.
Аполлон усмехнулся.
— Ты не сможешь, — его голос был лёгким, почти насмешливым. Он был уверенный в том, что она не сможет. Ведь снаружи ее магия не смогла его коснуться.
— Хочешь проверить?
Тень вздрогнула, и внезапно холод пронзил его тело. Это было странное, глубокое ощущение, будто он на мгновение оказался в месте, где солнце никогда не светит. Что это за магия такая? Почему он ее не ощущал снаружи, когда она хотела проклясть его своими огнями?
Его улыбка слегка дрогнула.
Она могла его убить.
Это ощущение длилось всего секунду, но оно было слишком реальным.
Аполлон сделал вид, что не заметил.
— Ты не убьёшь меня, Геката, — он ухмыльнулся, откидывая назад светлые волосы. — Тебе ведь будет скучно без меня.
Она сжала челюсти, не отвечая.
— Так что? — он снова опёрся на её стол, проигнорировав злобный взгляд, который она на него метнула. — Мы договоримся или ты хочешь, чтобы я нашёл смертного сам?
Геката медленно выдохнула.
— Я не скажу тебе, где он.
— Значит, ты знаешь, где он.
Она тихо выругалась.
Аполлон довольно улыбнулся.
— Ах, Геката… — он приблизился, и в его голосе зазвучало что-то мягкое, опасное. — Ты ведь понимаешь, что, если ты не скажешь мне, я всё равно найду его. Только с худшими последствиями.
Она не отвела взгляда, не моргнула, но внутри всё сжалось.
Он не отступит.
А она не могла позволить ему победить.
Глава 3.
Издавна считалось, что боги, восседающие на Олимпе и рассекающие небеса, всемогущи и неизменны. Идеальные, бессмертные существа, чей свет озаряет мир, и чьи капризы определяют судьбы людей. Им возводили храмы, приносили жертвы, молились у очагов, шепча благодарности за каждый кусок хлеба. Людям была необходима вера — она придавала смысл их страданиям, дарила надежду на милость высших сил. Но была ли эта милость неизменной?
Поначалу боги отвечали на молитвы. Они покровительствовали, наставляли, одаривали. Но с веками, вкусив власть и бессмертие, они стали забывать свою истинную роль. Вера людей больше не казалась им благословением — лишь должным, неизменным порядком вещей. И они расслабились. Привыкли к преклонению, но перестали задумываться, что случится, если это преклонение исчезнет.
А оно начало угасать.
Люди больше не нуждались в богах, чьи лица были скрыты за облаками, чьи глаза не смотрели им в глаза. Они нашли новых кумиров — героев, что выходили против чудовищ и побеждали, воинов, что проливали кровь за их защиту. Герои стали их новыми богами: осязаемыми, близкими, живыми. Их встречали с песнями и овациями, венчали лавровыми венками, воспевали в легендах. Они не требовали жертв — лишь верности. И люди отдали им её.
Но не все.
Так появились те, кто продолжал верить. Они строили храмы, молились в одиночестве, надеясь, что древние боги вновь явят свою силу. Но вместе с ними появились и те, кто ненавидел саму идею поклонения небожителям. Они отвергали их, насмехались, разоблачали. Для них боги были не более чем мифами прошлого, ненасытными паразитами, пьющими человеческую веру, но не дающими ничего взамен. Они устраивали собрания, разносили храмы, кричали, что человеку не нужны покровители, что он может вершить свою судьбу сам.