Геката молчала. Она знала, что в глубине души он лжёт. Но время играло против неё.
— Тогда, предлагаю вместе спустится в мир людей. — Наконец сказала она, отходя в тень.
— О, и каким обличием ты украсишь их бренный мир? — с ухмылкой спросил Аполлон.
Геката остановилась и повернула голову.
— Ты никогда не изменишься, бог Солнца.
Геката вошла в свой храм и, не оборачиваясь, захлопнула дверь прямо перед носом Аполлона. Она знала, что он не уйдёт, но хотя бы на пару минут могла насладиться одиночеством.
Стараясь не думать о солнечном боге за дверью, она быстро перекинула через плечо сумку и начала собирать необходимые вещи. Внутрь отправились бутыльки с маслами — один с густой, почти чёрной жидкостью, второй алого цвета, будто кровь. Затем несколько высушенных бутонов трав, перевязанных крепкой нитью, и её личная книга записей. Каждый знак, что явится ей, каждая деталь, которую нельзя упустить, должны быть записаны.
Остановившись перед зеркалом, Геката провела ладонью по лицу. Она чувствовала усталость, скопившуюся где-то глубоко под кожей. Сколько прошло времени? В Подземном мире всегда темно, и отслеживать течение суток сложно. Но ей казалось, будто миновала целая неделя…
За дверью по-прежнему чувствовалось мягкое, но неотступное тепло. Оно пробиралось сквозь каменные стены, будто само солнце пыталось ворваться внутрь. Геката сжала челюсти. Как она вообще могла с ним связаться? Заключить сделку? Это было безумием. Но отступать уже поздно.
Она глубоко вдохнула, собрала себя и вышла.
Аполлон оказался ближе, чем она ожидала. Они столкнулись нос к носу, и от неожиданности у неё перехватило дыхание. Тепло, исходящее от него, было не просто физическим — оно окутывало её, проникало в кожу, заставляя каждую клеточку тела ощущать его присутствие.
Аполлон ухмыльнулся, его золотистые глаза сверкнули в полумраке.
— Всё взяла? — промурлыкал он, наклоняясь ближе.
Геката напряглась.
— Может, отойдёшь? — вместо ответа бросила она, скрестив руки на груди.
Он поднял ладони в притворном жесте капитуляции и с ленивой грацией отступил на шаг.
— Ну так что, какой у нас план?
Геката покосилась на сумку, проверяя, всё ли взяла, затем посмотрела на него.
— Я подготовилась. Можно спускаться… Хотя, с учётом того, где мы сейчас, скорее подниматься.
Аполлон усмехнулся, прищурив глаза.
— Ну что ж, милая, покажи мне дорогу.
Геката встала рядом с Аполлоном, соблюдая между ними безопасное расстояние.
— Я перенесу нас к ближайшему алтарю в земном мире, — ровным голосом сказала она. — Там мы сможем перевоплотиться в смертных.
Аполлон кивнул, наблюдая за её движениями. Геката взмахнула руками, и её густая магия потекла вверх, заволакивая их темнотой. В воздухе заклубился мрак, скрывая их от взглядов, и лишь шёпот богини прорезал эту тишину. Она произносила слова на древнем языке, понятном только ей.
Аполлон чувствовал, как холод её магии скользит по его коже лёгким покалыванием, словно осенний ветер пробежал по разгорячённому телу. Он закрыл глаза на мгновение, и, когда открыл их снова, вокруг уже не было мрачного Подземного мира.
Теперь они стояли в тени густого леса. Листья шелестели от слабого ветра, и воздух был пропитан запахом влажной земли и свежих трав. Позади, между высоких деревьев, возвышался алтарь Гекаты. Перед ним стояли несколько её последователей, покорно склоняя головы в молитве.
Здесь чувствовалась та же атмосфера, что и в её доме: тишина, тайны, магия, вплетённая в само пространство. Лес защищал алтарь от случайных глаз — массивные деревья с густыми кронами скрывали это место от солнца. На земле валялись большие и маленькие камни, испещрённые таинственными знаками. Совсем рядом с алтарём догорал костёр, его угли ещё слабо тлели, оставляя за собой след тепла. На ветвях деревьев висели обереги — связки трав, резные деревянные амулеты, нити с кисточками.
Мрачное место. Под стать его хозяйке.
Геката вскинула руку, направляя поток магии на себя. В одно мгновение её божественное обличие исчезло: длинные волосы стали короче и собрались в небрежный хвост. Одежда сменилась на простую деревенскую — свободную белую рубаху, потрёпанные штаны, заправленные в высокие сапоги. Сумка осталась висеть на бедре. Её кожа приобрела тёплый оттенок, будто она годами трудилась под солнцем, а глаза потемнели до глубокого зелёного, скрывая её божественную сущность. Теперь её было не отличить от простой крестьянской девушки.