Александр заставил себя глубоко вдохнуть. Оставить их здесь было бы безрассудством. Если они действительно были магами или божествами, он не мог позволить им остаться без присмотра. Если же они лгали… то, возможно, в лагере удастся выведать правду.
— В лагерь, — наконец бросил он, не сводя глаз с Аполлона и Гекаты.
Он не стал объяснять своего решения. Пусть товарищи решат, что это просто осторожность. Пусть незнакомцы подумают, что он поверил в их безобидность. Главное, что теперь он сможет следить за ними. Александр развернул коня и, не оглядываясь, направил его в сторону лагеря. Он слышал позади себя шаги – лёгкие, бесшумные, будто странники даже не касались земли.
Лагерь раскинулся среди редких деревьев у подножия холма. Костры уже были разведены, несколько человек подкидывали в них ветки, поднимая вверх языки пламени. Другие сидели на поваленных стволах, перевязывая раны, проверяя оружие. Александр спешился, крепко сжимая поводья.
Воины мгновенно заметили чужаков. Разговоры стихли, все взгляды обратились к Гекате и Аполлону.
— Кто это? — наконец спросил один из товарищей, сжимая в руках кинжал.
— Незнакомцы, что решили помочь, — коротко ответил Александр, но в голосе его не было ни благодарности, ни доверия. Те, кто видел магию на поле боя, сжали губы.
Несколько человек переглянулись.
— И мы просто впустим их?
Александр медленно повернулся, встретившись взглядом с говорившим.
— Ты хочешь оставить их без присмотра?
Собеседник нахмурился, но не стал спорить. Геката остановилась чуть в стороне от костров, её фигура растворялась в сумерках, капюшон всё ещё скрывал большую часть лица. Аполлон же, наоборот, выглядел совершенно непринуждённо. Он прошёл вперёд, оглядывая лагерь, будто оценивал его. Затем легко уселся на ближайший камень, словно был тут своим.
— Нам достанется еда? — лениво протянул он.
Александр только сильнее стиснул зубы. Пусть они здесь, но это ещё не значит, что он им доверяет. Ночь будет долгой. И он намерен проследить за каждым их шагом.
Александр отвёл их в одну из палаток неподалёку от входа в лагерь. Он не доверял незнакомцам, но всё же предоставил им временное убежище. Просторное полотно шатра слегка колыхалось под ночным ветром, а внутри царила полутьма, едва разгоняемая тёплым свечением масляного фонаря.
Аполлон, нисколько не смущённый происходящим, первым пересёк порог и сразу занял ближайшую кровать. С лёгкой ухмылкой он закинул руки за голову, потянулся и расслабился, будто это был его личный дворец, а не временное пристанище среди смертных.
Геката же остановилась у входа, не сводя с него тяжёлого взгляда. В её груди клокотала ярость, бешеная, пульсирующая, как живой огонь. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони, но этого было недостаточно, чтобы остудить кипящую в ней бурю.
Этот наглый солнечный бог!
Он вмешался в её бой. Разжёг ярость и без того разъярённого кентавра своей игривой магией. Пустил в ход свою ослепительную силу перед смертными, словно это была детская забава. Но хуже всего – он раскрыл Александру слишком много, позволил ему усомниться, дал повод для подозрений.
Геката не могла этого предвидеть. Аполлон всегда был безрассуден, но на этот раз он превзошёл сам себя. Как она должна сохранять контроль над ситуацией, когда он рушит её планы одним небрежным жестом?
Её зубы стиснулись так сильно, что в висках закололо.
Геката подняла руки и стянула капюшон, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Она провела пальцами по коже головы, пытаясь снять напряжение, но гнев не утихал.
Аполлон почувствовал перемену в воздухе. Сначала едва уловимый холод, пробежавший по коже, затем — более ощутимое дыхание ночи, заполняющее палатку. Он повернул голову и внимательно посмотрел на богиню.