Аполлон лишь хмыкнул, насмешливо улыбаясь.
— Ты сама сказала мне искать смертного.
— И ты ничего лучше не придумал, кроме как вторгнуться в Подземное царство?! — Голос её поднимался. За спиной сгустилась магия, словно живая, окутывая её ноги клубами теней.
Аполлон повернулся к ней лицом, ухмыльнувшись.
— А откуда мне начинать, если не отсюда? Ты ведь единственная, кто знает, где его искать.
Геката сжала кулаки.
— Ты здесь чужой. Ты нарушаешь покой!
— Милая, я везде нарушаю покой, — с улыбкой ответил он, а в его золотых глазах заплясали искры озорства.
Геката сжала губы, не желая даже слышать этот тон.
— Исчезни! Сейчас же!
Она взмахнула руками, выпустив магию. Тени сзади сорвались с места, бросаясь к богу, словно тьма, желающая поглотить солнце. Но они не коснулись его. Вместо этого её тьма плавно скользнула мимо, огибая его свет, как волны, разбивающиеся о скалы.
Аполлон рассмеялся.
— Ой, кажется, у кого-то магия слабовата.
Он небрежно провёл рукой по своим золотистым локонам, глядя на неё с той самой улыбкой, за которую его ненавидели и обожали.
Геката стиснула зубы. Она пылала.
Она хотела сделать ему больно.
Её магия не касалась его, но она чувствовала, как её гнев пульсирует внутри, требуя выхода. Слишком долго этот бог позволял себе слишком многое. Слишком нагло ухмылялся, вторгаясь туда, где ему не место.
Она подняла руку, и в воздухе перед ней зажглись три алых огня, будто живые звёзды, вращаясь в круге её магии. Они светились зловеще, наполненные её силой, но, в отличие от Аполлонова света, они не грели — от них веяло холодом, как от старых проклятий.
— Посмотрим, насколько ты неуязвим, солнечный бог, — её голос был ровным, но в нём сквозила угроза.
Она выбросила руку вперёд, и огни сорвались с места. Они двигались, как змеи, стремительно, срываясь с её пальцев, неся в себе сгустки проклятий. Магия, способная ослабить даже бога.
Но в последний момент огни замерли.
Их жёлтое свечение исказилось, и вместо того, чтобы пронзить Аполлона, они закружились вокруг него, словно пленники его света. Огонь Гекаты дрожал, теряя цвет, будто его вытягивало что-то более мощное.
Аполлон наблюдал за этим с лукавой улыбкой.
— Что-то не так? — с притворным удивлением спросил он.
Геката ощутила, как её собственная магия поддаётся его влиянию. Он не просто защищался — он поглощал её силу, превращая её проклятия в слабые, бессмысленные всполохи.
Она прикусила губу.
— Невозможно...
Аполлон ухмыльнулся и шагнул вперёд.
— Геката, Геката, — протянул он, покачивая головой. — Ты же знаешь, что тьма не может уничтожить солнце. Она может скрыть его. Может исказить его свет. Но поглотить? Никогда.
Он протянул руку и без малейшего усилия взял один из её огней на ладонь. Магия Гекаты трепетала, словно живая, но не могла сопротивляться.
Слабый хлопок — и её проклятие рассыпалось в воздухе золотыми искрами.
Она резко сжала кулаки.
— Ты ведёшь себя так, будто бессмертен.
Аполлон наклонил голову, внимательно разглядывая её.
— Разве это не так?
— Ты смертен, как и все. Твоя гордыня тебя и погубит.
— Может быть, — он слегка пожал плечами. — Но точно не сегодня.
Геката сжала зубы.
Она ненавидела его самоуверенность. Ненавидела, как легко он разрушил её магию. И ненавидела то, что где-то глубоко внутри... её сердце билось чуть быстрее от их столкновения.
Словно этот свет уже проник в её тень. Но она его отогнала, потушила как спичку.
Аполлон стоял перед ней, теряя терпение. Ему было забавно наблюдать за её реакцией — за тем, как она пыталась противостоять ему, как холодный гнев сквозил в её взгляде. Она хотела изгнать его из этого мира, своего мира, в котором жила как отшельница. Почему же? Почему все нормальные боги живут на Олимпе, общаются друг с другом, наслаждаются своей властью, а она предпочитает одиночество в нижнем мире? Что она в этом находит?