Тэррик принял клятву. Вервес, низко жужжа, шагнули в открытые ворота.
Он оставил прибывших на Нерпера и сразу же направился в длинный дом, чтобы узнать новости о Шербере, но на половине пути, на широкой улице возле целительского дома, его перехватили.
Быстроногий мальчишка, посланный кем-то от ворот, задыхался от бега, но как-то ухитрялся важно выпячивать грудь.
— Господин, господин! — звонко кричал он и, казалось, готов был расталкивать всех вокруг, но, как назло, на улице почти не было прохожих, и решительность намерений никто не оценил.
Он остановился возле Тэррика и замахал руками.
— Господин! К воротам прилетел отряд. Тебе нужно туда! Скорее!
— Прилетел? — уточнил Тэррик.
Мальчишка быстро закивал.
— Да, господин. — Его просто распирало от важности: еще бы, ведь он принес вести самому фрейле. — Это птицы! Люди-птицы из Гнезда-На-Скале, и они тоже хотят быть с нами!
— Сколько их? Кто-то успел подсчитать?
— Я насчитал дюжину дюжин и сбился, — гордо заявил мальчишка. — Но там еще столько же, точно, господин! И у них железные перья в колчанах!
Он услышал все, что хотел, и молча направился обратно, но мальчишка вдруг его окликнул, дерзко и одновременно почти отчаянно:
— Господин, господин! Это правда, что Шерб... пропала?
И тут же отступил, готовый в испуге рвануть прочь от тяжелой руки.
— Ты знаешь мою акрай? — Тэррик все-таки обернулся. — Откуда?
— Я знаю ее, да. — Мальчишка замер на цыпочках и настороженно глядел на него, будто не уверенный в том, что в следующий миг фрейле его все-таки не ударит. — Господин Олдин вылечил меня, потому что Шерб за меня попросила.
— И почему бы моей акрай просить за тебя?
— Мы с Шерб вместе делили ложе Сайама, господин. — И вот теперь мальчишка шарахнулся в сторону и заныл. — Прости, я вызвал твой гнев, я вовсе не хотел!
— Не ты вызвал мой гнев, мальчик, но перестань верещать. — Тот мгновенно закрыл рот. — Как тебя зовут?
— Маркил, господин.
— Так вот, Маркил, я отвечу тебе, хоть ты и не можешь требовать от меня ответа. Моя акрай пропала. — Он уже много раз за утро произнес про себя и вслух эти слова, но они до сих пор заставляли сердце сжиматься. — А теперь тебе лучше идти и заняться своим делом, пока я не потерял терпение.
Мальчишка без лишних слов метнулся прочь.
Он не солгал. Дюжина дюжин и еще столько же крылатых людей стояла у ворот города и предлагала свои мечи и железные перья войску Побережья. Их женщины тоже держали в руках оружие и готовы были сражаться за свои гнезда и своих птенцов.
За ними последовал отряд степняков-магов, прибывших верхом на прирученных фатхарах, и шумное и громко ругающееся войско женщин-кобылиц. Они все поклялись Тэррику в верности и вошли в город, чтобы найти там кров и пищу... и он слушал ворчание черных кошек и цокот копыт по камню и понимал, что знает о последней битве далеко не все.
Все прибывшие говорили о пророчествах.
И у каждого оно было свое.
Но если исконные враги птицы и змеи сумели разойтись без кровопролития, то вервес, прошедшие по улице с невозмутимой гордостью, вызвали бурю негодования — и Тэррику вечером пришлось собрать войско на площади и напомнить ему, кто здесь истинный враг.
Он был удивлен тем, что Сэррет, лезущий по всех дела по поводу и без, на этот раз даже не показал из длинного дома носа и не вмешался. Но Тэррик едва ли видел его с ночи. По тревоге, поднятой после пропажи Шерберы, три десятка людей бросились прочесывать окрестности длинного дома, и Сэррет даже предложил Тэррику объехать войско с утренней проверкой вместо него — но потом словно канул в Оргосард.
И если днем Тэррику было некогда думать о нем, поглощенному своими делами и мыслями, то вечерняя проверка постов, прошедшая без участия второго фрейле, навела на размышления.
Все три десятка воинов, посланных на розыски, включая Фира, вернулись ни с чем, и это тоже наводило на размышления.
Неожиданная находка, обнаруженная Олдином, подсказала этим размышлениям путь.
***
Дшееш умирала. Ее тело иссохло, став похожим на тело дряхлого старика, разменявшего сотню Холодов, чарующий свет змеиных глаз потух, чешуя казалась неприятно сухой и твердой.
Она не пыталась сопротивляться, когда ее нашли лежащей у одного из домов и схватили; ничего не говорила, не вскрикнула, когда один из близких фрейле, рьяно — пусть и запоздало — исполняющих свой долг ударил ее по лицу. Олдин приказал отнести ее в целительский дом и позвать господина господ. Вызванный тоже, побелевший от осознания происшедшего старший змеемаг Харзас клялся в невиновности всеми клятвами и призывал в свидетели Хвостатую Мать, но фрейле не были нужны клятвы того, в чьей верности он был уверен.