Это был кто-то из давно исчезнувшего с лица земли народа Побережья, и он умер, сидя у стены, к которой был прикован цепью. Фир не знал, от голода ли или от магии. Ему не хотелось знать.
Они двигались дальше в этой давящей тишине, где даже дыхание стало тяжелым, аккуратно открывая одну за другой покрытые сырой паутиной двери. Пахло дымом. Прэйиру уже было явно не по себе. Волосы Олдина так и вовсе встали вокруг его головы дыбом, а фрейле сжал зубы так, что его лицо превратилось в квадрат.
Они были где-то в середине коридора, когда зверь Фира неожиданно сильно ударил его в грудь. Он не стал тратить время на объяснения. Без лишних слов он ринулся туда, куда звал его зверь, и уже через три двери нашел то, что искал.
Он рванул тяжелую железную створку и распахнул дверь, выпустив наружу затхлый запах сырости и приглушенный женский крик.
***
Шербера знала, что они находятся под землей, но не знала, насколько глубоко. Сэррет широкими шагами добрался до конца коридора, и Шербере сначала показалось, что они остановились у какого-то колодца: открывшаяся перед ними дыра была черна и бездонно пуста.
Она почти ожидала, что он бросит ее в этот колодец, а внизу ее поймает своими холодными и скользкими лапами чарозем.
— Ушшер!
Но в колодце вспыхнул огонь, и змеемаг, облаченный в пестрые, переливающиеся в свете факелов чешуйчатые одежды, показался на ступенях. Это была новая лестница. Закрученная вокруг себя, уходящая резко вниз, еще глубже под землю. Шербера задрожала.
— Все готово, господин, — пришепетывая, сказал змей, и Шербера спросила себя, почему на его шее нет ее раны. — Алтарь готов.
— Веди меня, — сказал фрейле.
Эти ступени были скользкими и щербатыми от времени. Шербера чувствовала, как примеряется фрейле к каждому своему шагу, видела, как разбегаются из-под его ног и тут же сбегаются обратно белые пауки. Это было их владение, не людское. На стенах паутина казалась покрытой каплями воды. Пауки, бродящие здесь, были тоже белы, и они смотрели на них красными глазами и предупреждающе поднимали острые клыки.
Шербера услышала пение змеемагов почти сразу же, как они спустились вниз. От их голосов пел и сам воздух, и змеиная магия Номариама внутри нее напряглась и тоже как будто начала подпевать этой песне.
Шербера не знала, что это значит. Но даже если знали фрейле или змеемаги, она не спросит.
Темница, в которую они завернули, была больше той, в которой сидели они с Волетой. Фрейле опустил Шерберу на пол у стены, и она увидела еще двоих змеемагов, стоящих посреди ярко освещенной комнаты вокруг чего-то, похожего на каменный стол.
— Оссеиса-ашаин-маас, — пели они низко и монотонно, воздев руки в воздух. — Оссеиса-ашаин-маас...
Дышать было тяжело, воздух казался стоячим и густым — или это было из-за яда, которым Сэррет уколол ее, чтобы она не шевелилась? По знаку мага, который привел их, фрейле омыл руки и лицо в тазу с водой, который стоял тут же, и повернулся к Шербере, вытянув вперед руки. Маг достал из-за пояса кинжал и быстро взрезал ладони фрейле и уколол его язык. Когда в чашах ладоней собралась кровь, Сэррет провел ими по своим щекам и подбородку.
— Оссеиса-ашаин-маас...
Рана на шее фрейле вспыхнула зеленым. Маг удовлетворенно кивнул.
— Магия почувствовала родство, господин. Теперь ты можешь уложить эту акрай на алтарь.
Они уложили ее на стол и встали вокруг нее: фрейле у головы, один из магов — в ногах, еще двое — по бокам. Пение стало громче. Магии стало больше, и теперь не только воздух, а, казалось, даже стены говорили с ней на одном языке.
— Оссеиса-ашаин-маас...
— Услышь нас, — заговорил фрейле, и все четверо одним движением вознесли над Шерберой острые кинжалы. — Инифри, Хирииши, Орьса, Офриш, Энефрет. Мать мертвых, Хвостатая мать, Холодная мать, Мать-из-бездны, Явившаяся из тьмы. Во имя будущей войны и победы мы приносим тебе в жертву эту женщину...
— Оссеиса-ашаин-маас... — пели маги.
— ...эту акрай, избранницу твоего сына, убившего твою дочь Хирииши Шмису Амаш...
— Оссеиса-ашаин-маас...
— ...избранницу последних из рода упавших со звезды...
— Оссеиса-ашаин-маас...
— избранницу пустынного зверя и воина из народа не прощающих слабости...
— Оссеиса-ашаин-маас...
— избранницу самого слабого из самых сильных и самого сильного из тех, что слабее всех.
— Оссеиса-ашаин-маас...
— Прими мою жертву, Инифри. Великую жертву, ибо со смертью этой акрай умрет и последняя из тех, кто может возродить мое племя. Я отдаю тебе два наших рода. Наши сердца умрут, но магия будет жить.