За городской стеной тоже кипело оживление. В больших котлах на огне в доме, который когда-то служил общественной столовой, булькал яд, укладывались в связки и загружались на повозки стрелы, копья и болты, целители готовили мази, бинты, травы и шовные нити. В кухнях повара пересчитывали окорока и мешки с крупами и покрикивали на мальчишек, разливающих в огромные бочки у стены принесенную из городского колодца воду. Дело находилось каждому.
Шербера помылась, и ловкий мальчишка — она с удивлением узнала в нем того, кого Олдин спас от лихорадки — принес ей трапезу. Он был одет в чистую одежду и умыт, выглядел страшно довольным своей новой обязанностью и сразу же сообщил Шербере, что досталась она ему не просто так, а за заслуги лично перед господином.
— Я теперь буду жить здесь, в доме, и мне не придется больше спать в палатках воинов, Шерб. А еще — смотри, — мальчишка показал ей, — у меня есть кинжал. Нерпер дал его лично мне, а потом, может быть, он даст мне меч, как воину, и я тогда... — он услышал шаги в коридоре и спохватился, — ой, я же забыл сказать, что господин скоро к тебе придет! Я побежал!..
Тэррик вправду появился у нее, когда она еще ела. За ним пришли ее другие господа, и Шербера, доедая мясо и запивая его горячим ягодным отваром, тепло которого проникало, казалось, в каждый кусочек ее тела, рассказала своим мужчинам все, что рассказал ей Сэррет — и что показали Номариам и тьма.
Кувшины. Драконы. Зал с потоком высотой с небо. Зеленый от вражеских тел берег и слова об огне, который она должна зажечь. Пророчество, которое дала ей и другим магам Мать мертвых за день до великой битвы.
Шербера не знала, что оно значит. Образы были ясные — и в то же время она их не понимала. И как только маги ухитряются растолковывать видения, которые посылает им Инифри? Она могла придумать дюжину разных историй про пламя и кувшины, но какая из них будет верной?
— Ты не должна никому говорить об этом, Чербер. И вы тоже, пока я не прикажу, даже если змеемаги начнут спрашивать, — сказал Тэррик, расхаживая по комнате, когда Шербера закончила рассказ.
Она сидела на камне, поджав под себя ноги, и доедала лепешку. Фир и Олдин уселись на край ее постели, а Прэйир стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Все они не проронили во время ее рассказа ни слова.
— Но маги спросят, — возразил Олдин. — И маги будут ждать от Шерб слов, ведь она теперь — одна из них.
— Если и так, они будут ждать чего-то большего, чем пересказа запутанного сна, — ответил Тэррик, поглядев на него. — И нам не стоит рисковать сейчас, если Шербера не знает, что означает это видения. Ты видел, сколько народу убило проклятье. Сэррета слушали и слышали многие.
— Но разве то, что сотворила с предателями магия керпереша, не лучшее доказательство того, что этот ублюдок ошибался? — спросил Фир. — Разве не лучше, чтобы воины боялись возмездия за попытку убить акраяр?
Тэррик ответил ему не сразу. Он подошел к окну и выглянул в него, и смотрел и смотрел, как внизу женщины и мужчины готовятся сражаться за город и все Побережье в битве, равной которых не бывало под двумя лунами этого мира.
— Страх — как трава сурхуз, которой ваши женщины лечат смертельную детскую горячку, — сказал он наконец, обернувшись и обращаясь к Фиру, но Олдин кивнул тоже, понимая, о чем речь. — Дашь одну щепотку — и лихорадка пройдет без следа. Дашь две или больше — и дитя охладеет и превратится в камень, как только мать выпустит его из рук.
Он решительно покачал головой.
— Мы не можем запереть акраяр, пока длится битва — они нужны войску, это их долг и их предназначение — служить своим воинам и Инифри. Мы не можем заглянуть в мысли тех, кто выйдет с нами на поле боя и проверить, нет ли среди них трусов и предателей, которых магия Шерберы не почуяла и не наказала. Но мы можем пройти свой путь до конца, каким бы он ни был: с честью, подняв голову и глядя врагу в глаза. Воины идут за мной благодаря надежде жизни, а не страху смерти. И я не собираюсь это менять. — Он посмотрел на Шерберу. — Я не могу.
— Тебя держит долг, фрейле, — подал голос Прэйир, — но у меня и кароса каросе нет войска в подчинении и нам не надо отвечать за жизни дюжин и дюжин людей. Мы не спустим с Шерберы глаз. Мы будем рядом.
— Ты могла бы помогать мне в доме целителей, — пробормотал Олдин, поднимаясь и подходя к Шербере. — И тогда я тоже мог бы не спускать с тебя глаз.
Она повернула голову и посмотрела на него, вставшего рядом, положив руку на ее плечо. Олдину гораздо легче было бы наблюдать за ней в палатке целителей, чем Прэйиру и Фиру — в гуще боя, где каждый если не размахивает мечом, то скрежещет зубами. Но у Шерберы тоже было предназначение. Она тоже не могла.