— Я буду участвовать в сражении, — сказала она мягко, положив свою руку на его.
Олдин наклонился и поцеловал ее и лоб, едва коснувшись кожи губами.
— Разве я этого не знаю, Шерб? — Он обернулся к Прэйиру и Фиру, и голос его остался таким же нежным, когда он проговорил: — Ты, славный воин, и ты, карос каросе. Берегите ее, иначе моя магия найдет вас и превратит воду вашего тела в песок.
Второй дракон прилетел к городу на закате, утомленно махая крыльями и выдыхая из ноздрей белый дым. Он пролетел низко над войском, разинув рот, и одного за другим ухватил зубами и отправил в свою голодную пасть дюжину рыболюдей. Люди-птицы шарахнулись в сторону, серебрясь в свете Ширы железными перьями, женщины-кобылицы ржали и осыпали дракона неистовой бранью, но сын Инифри не тронул никого из тех, кто умел думать и говорить. Устало выдохнув теплый зловонный дым, он унесся за город, к своим, беспокойно расхаживающим в круге растопленного снега соплеменникам, и вскоре улегся там спать, прикрыв глаза и изредка оглашая окрестности храпом.
Тэррик не думал, что темволд рискнут идти в лапы врагу посреди ночи, но Шира, как назло, была полная и чистая, так что они должны были быть готовы.
В городе горели огни, в поле развели костры. На переднем крае расставили стражу из видящих и чующих ночью: вервес, змеелюди, степные маги с фатхарами. Три разных народа, которые еще вчера жестоко сражались между собой за место на Берегу, теперь встали бок о бок у края лагеря и устремили взгляды вдаль, туда, где под светом серебряной луны казалась безбрежно-серым морем снежная долина.
Когда луна Шира взобралась на вершину неба и уселась там, наблюдая за происходящим внизу, Тэррик, господин господ, привел в исполнение свой приговор Сэррету.
Он не созывал на площадь народ: люди отдыхали, готовились к битве, ели, проводили время с любимыми — и отнимать у них это время он, как фрейле войска, не стал. Предатель заслуживал мучительной смерти, бесславной смерти в одиночестве, но Тэррик знал, что и Шербера, и все они хотели бы видеть, как он умрет.
Шербера, все они — и Волета. Умытая, согревшаяся, накормленная и тепло одетая, она пришла на площадь, растолкала собравшуюся толпу — народу было немного, но все же было — и подошла ближе, встав рядом с Шерберой.
— Рада, что с ребенком все хорошо, сестра, — сказала ей Шербера.
Волета погладила живот и молча кивнула. Может быть, она и проливала слезы по своему Займиру, этого никто не знал, но на людях Волета была пряма, как древко копья, и так же сдержана на чувства, как и другие ее господа. Никто не должен был жалеть предателя.
Повернув голову, она уставилась на привязанного к каменному столбу Сэррета, дрожащего от холода и уже давно переставшего смеяться, и, сделав два шага вперед, плюнула ему на голые посиневшие ноги.
Его лицо побелело от такого вопиющего оскорбления, тело напряглось и дернулось в путах.
— Как ты посмела, акрай?! Как ты посмела!
— Ты должен радоваться, фрейле, — заметил стоящий рядом с Шерберой Прэйир. — На ее месте я бы плюнул тебе в лицо.
По знаку Тэррика верный Нерпер с кинжалом-афатром в руке выступил вперед и приблизился к приговоренному. Толпа чуть сжалась вокруг них, охватывая столб кольцом, и на лицах присутствующих воинов, большая часть которых принадлежала, разумеется, южному войску, Шербера не заметила ни капли сочувствия.
Фрейле был их господином, когда вел за собой во славу Инифри. Теперь же перед ними стоял обычный пленник с обмороженными ногами и обвисшей мужской плотью... и люди знали: ни для славных воинов, ни для своих братьев фрейле не делают исключения.
— Поскольку твою смерть почувствует моя акрай, — начал Тэррик, чуть возвысив голос, чтобы слышали и другие, — она будет легкой. Иначе бы казнь твоя длилась несколько дней.
Сэррет бросил взгляд на Шерберу и промолчал.
— Если ты хочешь сказать что-то перед смертью, говори. Народ Побережья, — Тэррик обвел взглядом и рукой людей, стоящих вокруг, — милостив и готов услышать слова раскаяния любого, кто пожелает их произнести.
Сэррет дернул головой.
— Народ Побережья уже скоро исчезнет с лица этой земли, и ты вместе с ними. Просто убейте меня.
— Мы это сделаем, — склонил Тэррик голову, — но начала ты должен лишиться того, чем осквернил мою акрай. Ты недостоин умереть как мужчина, так что отправишься в бездну Инифри как скопец.