Глава 1. Велеслав Златомирович
Пшеница со стоном прогнулась под буйным порывом ветра. В небо взметнулись встревоженные соколы. Луч солнца достал тёмный участок леса, и охотнику показалось, что меж сосен мелькнул угрюмый силуэт лешего. Весна наполняла растения жизнью, нашёптывала похвалы каждому бутону полевого цветка. Дыхание ее — ветер — ласкало стены маленьких землянок, бежало по крышам хорóм, слетая с города на лес и щупая пушистые кроны деревьев. Дернуло за черную ленту, обвязанную вокруг ствола березы, и полетело дальше. Лесные варвары стояли, обступив полукругом каменных идолов, и ветер касался плеча дочери вождя, развевая её рыжие волосы. Затем он гнал облака, подталкивал сорванные листья, путался в гривах уставших лошадей и в песьих хвостах. В княжеских хоромах распахнули ставни — и ветер с силой влетел в окна, волнуя шаткое пламя свечей. Прогулка вела его мимо гордого правителя да верной дружины. Невидимый, он путался в подоле платья юной боярыни, вышедшей в сад, и щекотал щёку княжеской дочери. Волхвы возносили благодарственные молебны у святилища, а дети-чашники неустанно бегали от стола к столу гридницы. Проказник-ветер шёл в дозор по всей Соколии и холодно наблюдал, как княжеские враги прячутся под самым носом у безмятежных жителей. Лес кишел неприятелями. С алтаря Ройнов текла кровь молодой козочки. Суровые глаза вождя впивались в жертву, и ветер не смел более потревожить ритуал лесного народа…
1.
Князю Велеславу, сыну Златомира, сегодня, в Русалий праздник, исполнялось двадцать семь лет. Был он бодр и пылок, наполненный светом огня и солнца. Восхваляя Перуна, то и дело произнося высокие речи, Велес запивал их крепким мёдом и заедал запеченной бараниной. Княжеский двор полнился гамом, мелькали силуэты скоморохов и гусляров, ныли столы под грузом разнообразных блюд и выпивки. В нос били ароматы кваса, рыбы и мяса. Пока князь наедал брюхо, кто-то отдавался танцам и песням, а кто-то, как и он, предпочитал не высовываться из-за стола. Тем более, на свежем воздухе еда казалась в два раза вкуснее. А может, всё дело было в празднике и пьяной крови?
Пока небо тускнело, церемониальные костры, казалось, разгорались все ярче и ярче. Велес наслаждался пьяным жаром, вкусной едой и треском ломающихся от игр огня бревен. Возбуждение разливалось в жилах. Облака, плывущие над двором, на время приковали взор его голубых глаз.
Из задумчивости вывела ладонь товарища, упавшая на плечо. Велес вздрогнул и обернулся. Хвост — таково было прозвище его темноволосого посадника — усмехнулся правителю, блеснув кривыми зубами.
— Чего не пляшешь, князь? Все уже навеселе, вон, в пляс пустились.
Велеслав ответил товарищу слабой улыбкой. Хвост был ему не просто другом — они с князем выросли под одной крышей. Будучи сыном холопки — его кормилицы, Хвост воспитывался в тесноте с будущим князем. Они делили кров, еду и развлечения, и, пожалуй, не было и раза, когда бы Велес отправился на охоту без верного товарища. Пусть они уже не те зелёные юнцы, их дружба с годами стала крепче кремня, и никому Велеслав так не доверял, никого так не жаловал, как Хвоста. Этот коренастый мужчина с карими глазами стал важной частью жизни князя, и ничто не смогло бы их разлучить, в этом Велес был уверен больше, чем в своем имени.
— Сплясал бы, да только живот вниз тянет, — князь широко усмехнулся.
— Ложь! — весело воскликнул посадник.
— А ты чего дубом сидишь, а, Хвост?
— Не нашлась здесь ещё та красавица, с которой я захочу потанцевать, — задорно сказал товарищ.
Велеслав огляделся, подмечая множество девиц на любой вкус: краснощекие и бледнолицые, пухлые и худые, с горящими али тусклыми глазами, в укрытых вышивкой рубахах и ярких юбках. Сияли золотые нити и жемчуг, а отблески огня играли на драгоценных серьгах и ожерельях. Лица некоторых прятали личины — цельные и неполные, но красоту многих князь отмечал и за ними.
— Ты мне полкняжества сейчас обидел! Неужто ни одна из этих пташек не сравнится с твоей Настасьенькой? — Велеслав закатил глаза. На пиршестве этом кто только ни был — и знакомые придворные лица, и чужие, пришедшие из-за чертога.
— Пока мои мысли только о ней и никто другой не нужен! — уверенно заявил Хвост, запивая свои слова кислым вином. — А ты, небось, только о Ройнах и думаешь?
Лицо князя от этих слов приняло странное выражение, он словно и похмурел, и не потерял веселости одновременно. Нет, в этот праздник, в свой день рождения, Велес не позволит себе злиться, думая о проклятом лесном народе, который в последнее время уж больно много себе позволял.
— Эти порождения дивьих людей своё получат, — твёрдо ответил князь. — Но сегодня я, пусть и велик соблазн, не хочу думать про их мертвые головы. Сегодня большой праздник, Хвост, и я хочу закончить его с утехой и торжеством, — он осушил серебряную кружку и стукнул ею о стол.