Настасья подошла к их столу, широко улыбаясь. Она хорошо знала, кто перед ней, но не стремилась разболтать всем и каждому, что в её корчме ест князь и его посадник. Настасья умела хранить маленькие тайны, оттого и нравилась Велесу как человек.
— Что подать вам сегодня?
— Давай-ка нам мяса с хлебом, да меда крепкого, — с усмешкой сказал Велес. — Всё как всегда, Настасья.
Она улыбнулась, свила мелкий поклон и ушла. А Велес бросил беглый взгляд на довольного друга, потирая пальцем шершавую поверхность деревянного столика. За их спинами гудели голоса отдыхающих мирян. Осматриваясь, Велес всё пытался разглядеть какую-нибудь симпатичную девку. Сегодня бы провести горячую ночь с краснощёкой красавицей…
— Люблю это место, — сказал Хвост, почесав бородку.
— Хорошая корчма. А как поедим, спустимся к реке.
— Да что тебя всё тянет туда? Там больно ветрено. Больно одиноко…
— Одиноко? — перебил посадника князь, предчувствовавший, что Хвост сейчас снова зайдется в пустых разглагольствованиях. — Не сказал бы. За рекой-то лес полнится жизнью. Приятной и не слишком.
— Там больше не слишком приятной. От этого не легче, — фыркнул Хвост. — Но, если хочешь, сходим туда, княже, — последнее слово он проговорил особенно тихо.
— Я бы умылся да помочил ноги в прохладной воде. Сразу на душе станет спокойнее.
— А я бы сейчас выпил чего-то прохладного, — сказал Хвост да крикнул: — Настасья! Ну где там наш мёд?
— Какой нетерпеливый. Твоя красавица-то только отошла, — вздохнул Велес, впрочем, и сам страдал пустым желудком и не любил это голодное ожидание. Но чего кричать? Настасья не нарочно к князю и его посаднику, по совместительству ее любимому, задерживается.
В корчму тогда зашла женщина: светленькая, тоненькая, с плотно прилегающим очельем и двумя косами. Хорошенькая. На вид ей было от двадцати пяти, но Велеславу она всё же приглянулась. Женщина несла корзину фруктов для хозяйки, и Велес перехватил её на обратном пути из клети. Ее звали Лучезара, и улыбка у неё была действительно лучистая. Велес с трудом уговорил её ненадолго оторваться от работы, и Лучезара села к ним с Хвостом за стол, да только постоянно тревожно оглядывалась. И, пока Велеслав хвалил её красу, Настасья принесла еды и пряной выпивки.
— Видно, с недавних пор ты Настасье помогаешь? Я раньше тебя здесь не встречал. А коли б увидел, такой красы точно б не забыл.
Всего луну назад Велеслав ездил с Хвостом на охоту в Южный лес, и добычу они привезли прямиком к столу Настасьи. Весь вечер мужчины обмывали огромную удачу — убитого медведя — здоровенного да яростного зверя, что вышел на них из густых кустов и гибель свою сыскал. В тот день мед тек рекой, гул стоял на всю корчму. Лучезары там точно не было. Но нашлась другая сладкая компания князю — юная дочь кузнеца Соловея…
— А… Да, да, здесь я недавно. Настасьюшка, вот, сказала, что руки для мелкой помощи нужны, а у меня ж такое… Седмицу назад батюшка с матушкой сильно прихворали. Так что лишним серебро не станет, — пожала плечами Лучезара. Щеки краской налились, голос подрагивал, а глаза беспокойно метались. Улыбка робкая и нежная расцвела на девичьих устах.
— Ох, а что же с батюшкой и матушкой? Что за хворь? — напустил волнения в голос Велеслав, внимательно глядя в глаза цвета водной глади.
Хвост тихо захихикал, и Велеслав мигом бросил на него хмурый взгляд. Неужто слишком наигранно сказал, что смех посадника вызвал? И все ж, не пристало над чужим горем в лицо смеяться. Но, похоже, это товарища вовсе не трогало. Хвост лишь закатил глаза и отхлебнул меда.
От выходки посадника Лучезара еще сильнее растерялась, не зная, куда деть пальцы: то очелье поправляла, то рубаху мяла. Даже уши ее покраснели.