— Кашель, жар у них. То слабеет, то с новой силой возвращается… — наконец сипло ответила дева.
Велеслав словил ее ладонь, сжал и с уверенным спокойствием улыбнулся Лучезаре. Рука ее оказалась холодной и липкой от пота.
— Ты не бойся, милая. Боги от такой доброй души и семьи ее не отвернутся. Наладится все. Ты Трояна задобри, с лечением не скупись, и хворь точно пройдет, — убедительно заверил князь.
Прохладная решимость князя действительно передалась Лучезаре, она чуть устало улыбнулась и кивнула головой.
— Я и верю в лучшее, честное слово, — мягко ответила она, наконец заглянув в глаза Велеслава, больше не уводя смущенного взгляда. Князь сплел с ней пальцы, чувствуя, что Лучезара сполна прониклась первой симпатией. Дева еще больше зарумянилась, засияла. Забылась.
Хвост, наблюдавший за картиной со стороны, ехидно ухмылялся, глотая холодный мед. Ему нередко доводилось наблюдать, как князь завоевывает женские сердца, так что жеманность Лучезары и обхаживания Велеса ничуть его не удивляли. В беседу их посадник не лез, вместо этого предпочитая посматривать в сторону суетящейся Настасьи.
8.
Раздались крики. Шум волнами растёкся по городищу, перекатываясь от одних изб к другим. Грохот разбежался по земле, словно беснующийся гром. Лошади заржали, как ужаленные. Хвост с Велесом в недоумении переглянулись, Лучезара первая выскочила из-за стола. Князь посмотрел в окно — люди бежали врассыпную. Пошёл запах горящей древесины, послышались хлопки разжигающегося пламени. Велеслав, не помня себя, выбежал из корчмы и тогда узрел лихую картину в полной мере: Ройны. Группа дикарей, облачённых в кожу, с копьями, секирами и луками безжалостно обрушилась на городище.
Сердце пропустило удар.
Велеслав видел, как бегущая Лучезара попалась на пути у одного из всадников, и он отправил острие секиры ей в макушку. Всего секунда — и дева уже лежала в траве, залитой кровью. Пшеничные косы налились алым. Голубые глаза застекленели.
«Я верю в лучшее, честное слово», — последние слова Лучезары, оставшиеся в памяти Велеса. Вот оно какое, лучшее? Ужас сковал княжью грудь.
Маленький мальчик в холщовой рубахе пытался перелезть через частокол, но стрела угодила ему прямо меж лопаток. Кузнец с топором, который сам выковал, бежал на пешего Ройна, но у него не было шансов. Ройн оказался гораздо проворнее — ударил кузнеца лезвием в пах, перехватив за руку, держащую топор, отнял чужое оружие и вонзил его в шею. Истекая кровью, мертвый кузнец завалился в сырую землю…
Велес не мог стоять и смотреть на багровый хаос.
Сложно было оседлать Сварожича, напуганного огнём, но князь чудом сумел успокоить животное. Пока Хвост спасал Настасью, Велес кинулся в бой. Как славно, что меч всегда был с ним. Жаль только, ни кольчуги под рукой, ни щита, ни лука — и Велес чувствовал себя уязвимым перед атакой коварных стрел.
Изба впереди покосилась от высокого разгорающегося пламени. Князю пришлось круто обогнуть её, чтоб ещё сильнее не растревожить Сварожича. Хоть конь и был назван в честь Божества пламени — огня он, как и любая другая лошадь, очень страшился. В воздухе смешались копоть и кровь. Чуть ли не под копыта Велеса выбежал горящий смерд, обречённый на жуткую гибель, и конь встал на дыбы, а князь удержался в седле с одной божьей помощью.
Сложно было держать контроль в этом разгроме, но Велеслав не падал духом. Сердце его страдало за Прилесье, в висках стучала кипящая кровь, и он бросился на одного из всадников Ройнов, пронзая его насквозь. Меч застрял в крепкой груди, и Велес с силой рванул, дабы вызволить сталь. Ройн свалился, но впереди показался другой, пеший. Велеслав повёл на него лошадь с такой скоростью и яростью, что узрел, как дикарь превратился в белую муку от страха. Велес сделал глубокий порез в месте, где плечо соединяется с шеей, и Ройн упал, схватившись за рану.
Вдалеке Велеслав завидел то, что ему нужно. Воеводы Ройнов. Двое. Как ворон и лиса — коварны и мрачны. Но справится ли он один с ними? В заляпанной кровью рубахе князь мчал, пронзая своих врагов. Один из них сумел оцарапать бок секирой, но ноющая ссадина забылась в порыве слепой злобы. Они, грязные Ройны, посмели ступить на его любимую землю! Очернить, опорочить её своим присутствием! Порезать его людей! Глаза князя горели Перуновым огнём, и меч стал продолжением его руки. Сталь просилась в кровавый бой, и Сварожич, чувствуя безрассудную смелость и ярость хозяина, сам стал таким же храбрым и безумным. Голодное оружие требовало крови. Огонь вокруг исступленно танцевал, люди кричали и бежали, падая. Мать Сыра Земля пила их кровь и принимала их отчаянные души. И среди этой бесовщины нёсся князь Велеслав, забыв о том, что он смертный. Ему казалось, что он стал Рарогом, что у него выросли пламенные крылья, несущие его на сумасшедших порывах ветра к воеводам — жутким чудовищам лесного народа. Раскрыв пасти, чудовища ждали, пока птица залетит прямо в них, и они схлопнут зубы. Но Велес не собирался быть пищей. Вдыхая запах крови, боли и ужаса жителей Прилесья, он горел огнем мести и нёсся навстречу судьбе…